Глава 19
― Давай. Что ты хочешь сказать?
Она сглатывает, тянет меня к себе на кровать и садится мне на колени.
Хм, у меня такое чувство, что мне не понравится то, что она скажет дальше.
― Сегодня вечером на премьере мне стало немного жарко, я была слегка взволнована, и мне захотелось выйти на улицу подышать свежим воздухом.
― Так... ― интересно, к чему она клонит.
― Ты должен понять причину, по которой я сразу не сказала тебе. Я волновалась, как ты мог поступить.
― Кэт, скажи мне, ― вставляю я.
― Хорошо, но ты должен пообещать не сходить с ума.
― Какого черта, Кэт? Скажи мне, что происходит, ― кричу я, срываясь от того, что она тянет.
― Хорошо, но помни, что я люблю тебя и только тебя. А еще ты голый, так что ты не можешь выбежать из комнаты, ― говорит она, когда я резко выдыхаю.
― Итак, я была на улице, и Олсен вышел со мной. Опасаясь любопытных папарацци, мы пошли вниз по боковой аллее подышать свежим воздухом, потому что мне стало очень жарко, и…
― И… что именно?
― Олсен поцеловал меня, ― поспешно говорит Кэт, ― и я клянусь, что не целовала его в ответ. На самом деле, я оттолкнула его и дала пощечину, а затем вернулась внутрь и нашла тебя. Вот почему я залпом выпила тот коктейль и захотела уйти. Это ничего не значило, и я клянусь, что оттолкнула его сразу же, и ни в коей мере не ответила взаимностью на его поцелуй. Я люблю тебя и только тебя, ― рассказывает она, и чудовищность ситуации поражает меня.
― Папарацци видели? ― спрашиваю я спокойно, напрягая челюсть и сжимая кулаки.
― Я не уверена. Возможно, ― плачет она, из ее глаз капают слезы.
― Все хорошо, не плачь, ― притягиваю я ее к себе. ― Так вот зачем ты пошла к Пэтти?
― Ага, ― бормочет она.
Я мягко целую Кэт в макушку, медленно снимаю ее с колен и сажаю на кровать рядом с собой. Внутри у меня все бурлит, пульс зашкаливает, и я чувствую, что все мое тело напряжено. Волна жара проходит через меня, и я начинаю потеть. Я чувствую, как вена на шее начинает выступать и пульсировать, а руки сжимаются в кулаки.
― Уилл, пожалуйста, не сердись.
― Сердиться? Я не злюсь, я просто сверхзлюсь, я охрененно взбешен. Где, блядь, он? Я убью его на хрен. Предполагалось, что он мой лучший друг, и он целует тебя? ― ору я и начинаю натягивать свои тренировочные штаны.
Она быстро подбегает и надевает свой халатик.
― Уилл, пожалуйста, все не столь ужасно. Это продлилось всего секунду! Это было ничто, и абсолютно ничего для меня не значило.
― Ничего? Это ничего не значило для тебя? Как бы тебе понравилось, если бы Чарли поцеловала меня? ― спрашиваю я ее настойчивее, чем намеревался. Кэт вздрагивает. ― Ой, извини, я не на тебя злюсь.
Она снова начинает плакать, и я крепко прижимаю ее к груди.
― Прости меня, детка. Ты должна быть моя, и я не хочу тебя ни с кем делить. Каждый поцелуй предназначен для меня и только для меня, как и все мои ― лишь для тебя. Оставайся здесь. Я скоро вернусь.
Я отпускаю ее и иду к двери.
Она пытается схватить мою руку, но я отстраняюсь от нее.
― Пожалуйста, не надо, ― умоляет она.
― Это не займет много времени, ― обещаю я и выхожу. Я иду по коридору к номеру Олсена и стучу в дверь. Кэт подбегает ко мне, умоляя остановиться. Но я не могу, я в такой ярости!
Как он смеет целовать того, кто принадлежит мне? Как он смеет прикасаться к ней, на хрен?
― Какого хрена? ― удивляется Марк, открыв дверь. ― У вас все в порядке?
Кэт плачет. Я вижу, что Пэтти открывает свою дверь и подходит к нам.
― Что это за шум? ― спрашивает она.
Олсен подходит к двери.
― Ты! ― выкрикиваю я и указываю на него пальцем. Он переводит взгляд на залитую слезами Кэт, и его лицо мгновенно приобретает виноватое выражение. Я протискиваюсь в дверь, отталкивая Марка в сторону, и направляюсь к Олсену, этому чертову подонку. Кэт сильно плачет и тянет меня за руку. Я неуклюже вырываюсь вперед с одной единственной мыслью в голове ― «мой кулак ― на его лице». Я сжимаю кулаки и поднимаю правую руку для удара.
― Дорогой, умоляю тебя, пожалуйста, не бей его. Я не хочу провести первую ночь в роли твоей невесты вдали от тебя, потому что ты будешь в тюремной камере, ― кричит она и тянет меня за руку. И этим движением сбивает мою руку с курса буквально в миллиметре от этой чертовой лживой, двуличной, предательской и мерзкой морды Олсена. Он вздрагивает. Позади него стоят Пэтти и Марк, которые в недоумении наблюдают за происходящим.