«Садись за мой столик. Здесь слишком одиноко без тебя»
И я отправил сообщение с уверенностью в том, что все точки над «і» уже были расставлены, и Дженна явно не возьмет себе в голову ничего лишнего. Я наблюдал за тем, как девушка спохватилась, услышав звук уведомления. Она читала сообщение с задумчивым видом, словно я предложил ей заново встречаться, вконец обезумев, но когда подняла на меня глаза, то улыбнулась, подняв в воздухе средний палец. Я усмехнулся в ответ. В конце концов, Дженна не медлила, чтобы подняться с места и под сопровождающие взгляды новоиспеченных подруг подойти к моему столику.
Мы притворились старыми друзьями, которые на время потеряли связь и теперь решили возобновить её с помощью неловкой беседы. Это было странно, но всё же будто так и должно было быть. Дженна не ненавидела меня, хоть и упорно избегала малейшего взгляда в мою сторону, в чем её едва ли можно было упрекнуть. Разговор протекал плавно, как обычно, больше говорила Дженна, в чем я ей любезно уступал.
Мы разбежались с первым звонком. Точнее я оставался сидеть за столом, когда девушка поспешила на урок, на который я намеревался опоздать. Зашел перечитать переписку с Джо, как заметил, что фото её профиля было изменено. Я незамедлительно открыл снимок, чтобы увидеть на нем смеющуюся Джо, которая беспечно валялась в снегу, когда над ней нависла чья-то тень.
«Неплохое фото. Его сделала Линда?» — спросил я без надежды получить быстрый ответ.
Остаток дня прошел в скуке. Дженну я больше так и не встретил. Я брел медленно домой, затормозив возле остановки, где ещё издалека заметил фигуру Рика, который будто дожидался кого-то. Посмотрев на часы, предположил, что это могла быть Джо, хоть ещё было слишком рано для окончания уроков в её школе. Я знал расписание наизусть, лучше собственного, но всё же это насторожило.
«Нет, один милый парень»
Её ответ наконец-то нашел меня. И сразу, как удар поддых. Она будто нарочно дразнила меня, издевалась, задевая чувства, в которых признаться оказывалось всё сложнее и сложнее. Я поднял глаза на Рика, который сидел на автобусной остановке и не отрывал глаз от экрана мобильного, что заставило меня задаться вопросом не переписывался ли он с Джо. Был ли он тем «милым парнем», который сфотографировал её, уловив момент естественного великолепия, в котором Джо была лучшей. Естественность была ей к лицу, что в современное время, я полагал, было редкостью. Девушки, да и некоторые парни, прятали неуверенность за масками, что хоть и красили их лица, но в то же время обезображивали сущность.
Мне нравилось видеть людей настоящими, хоть большинство из них совершенно не интересовали меня. Я и сам себе был не интересен, а потому искренне поражался выдержке Джо, дружба с которой спасала от уныния, погружая в то же время в пучину безысходности перед тем, чтобы застрять в этом навсегда. Я хотел быть для неё чем-то большим и боялся, если это было не так. Казалось, она выделяла меня среди других, уделяя время и признавая, что я был совершенно не таким, как многие другие. Я привык к убеждению, что всё вокруг было сплошь обманом, но Джо хотелось верить, зарывая себя в могиле изо лжи, что была слаще правды, которую я неизменно видел в чёрно-белых тонах. Может, я действительно был кем-то совершенно особенным в жизни Джо? Может, ни Рик, ни Вуди не смогли бы сравниться со мной, и девушка втайне могла быть влюблена в меня в точности, как и я в неё? Может, мы оба боялись того, что однажды должно было стать неизбежным? И всё же наблюдая за Риком, я чувствовал злость, подставляя его имя во все «может быть», связанные с Джо. Я видел их взаимодействие лишь однажды, и кто мог подумать, что Рик может оказаться гораздо лучшим парнем, чем я? С ней он был веселым и простым, в то время, когда я заставлял её задумываться о многих вещах, сомневаться в них, как и во мне, усложнял наши взаимоотношения и вел себя, как кретин. И всё же она оставалась на моей стороне, что меня по большей мере озадачивало, чем радовало. Я не мог быть спокойным, пока голова была занята вопросами, что мешали всё время.
Самой главной моей проблемой на протяжении всей жизни оставалось то, что я чрезвычайно много думал, но в то же время совершал совершенно необдуманные поступки, за которые не нес ответственности в силу собственного нежелания делать этого. Мои мысли привлекали простые вещи, что я неизменно усложнял, представляя их в отрицательно другом свете, чем те были на самом деле. И это раздражало, выводило из себя, сводило с ума. Как только я отключал мозг, с тела снималось всё напряжение, а с головы выходил пар. И всё же неизменно это заканчивалось неприятностями, а если быть уж совсем точным, то драками. Они заражали меня адреналином, а заодно избавляли на время от чувств, что изнутри разрушали больше, чем внешние изувечивания. Я поддерживал таким образом баланс, равновесие, чего многим было не понять.