Было почти восемь, когда на улице стемнело. Мы с Джонни сидели на лавке на крыльце дома. Хотелось курить, но перспектива быть пойманным родителями не казалась приятной. В соседнем доме горел свет, но почему-то мне не хотелось туда возвращаться, хоть и двери не были запечатаны комендантским часом. Я предупредил мать о барбекю, и её это известие даже обрадовало, ведь я вроде как социализировался, если это вообще можно было так назвать. Я не думал, что задержусь дольше, чем на час, но пока Джо не проявляла желания уходить, не в силах никак наговориться с Лив, будто у них действительно могли быть общие интересы, я тоже не уходил.
Мы остались с Джонни наедине, и я не находил слов, которые могли бы помочь ему открыть глаза. Я видел, что происходило у него же на глазах, а он оставался к этому слеп, будто упрямо отказывался замечать то, что было очевидно. Может, так было проще? Может, так было надо?
- Как тебе Райан? - спросил вдруг мужчина, разрывая тишину, что не казалась мне достаточно уютной. Я был рад, что сделал это именно он, потому что мне не доставало слов, чтобы начать разговор.
- Он... Неплохой, - неуверенно ответил я, поглядывая за мужчиной, которого мои слова заставили усмехнуться. Он сделал большой глоток пива, а затем прямо-таки тихо засмеялся, будто я шутку ему какую-то рассказал.
- Он так сильно бесит меня, - Джонни сморщил нос. По тому, как быстро переменилось его настроение, я понял, что переносимость им алкоголя была не столь велика. - Любимчик матери. Всегда его любили больше меня, - я посмотрел на него недоумевающе, ожидая дальнейших объяснений, которые не заставили себя долго ждать. - Моя мать сестра его отца. Райан жил с нами с тех пор, как ему исполнилось десять, а мне шесть. Его мать умерла, а отец оставил. Сказал, что должен на время уехать, попросил маму на время приютить сына, а затем исчез. Моя бедная сентиментальная мама, которой всегда всех жаль, приняла Райана в наш дом, как родного сына. В благодарность он стал причиной развода моих родителей, - Джонни снова засмеялся. Ответом ему было лишь незатейливое пение сверчков, спрятавшихся в глуши ночи. Я сидел подле него молча, испытывая к этому человеку молчаливое сочувствие.
- Он не пробовал искать своего отца теперь, когда вырос? - спросил я, когда Джонни допил пиво и поставил бутылку на пол, продолжая молчаливо переживать моменты своей жизни, отображаемые скаженными алкоголем кадрами памяти, что плыли перед глазами.
- Старик сам нашел его, когда тому понадобилась помощь. Просил денег на адвокатов, а Райан выжимал их из моей матери. Это было ещё то безумие. Она отдавала ему последнее...
- Прости, а зачем ему нужны были адвокаты? - я перебил монолог мужчины, зацепившись за то, что вдруг меня потревожило.
- Это ужасное дело. Он совращал и убивал несовершеннолетних девочек. Больной ублюдок, - Джонни зло сплюнул, что обычно было мне отвратительно, но теперь я не обратил на это внимания. - Теперь Райан ездит вокруг и пытается добиться дострокового освобождения, что почти невозможно для пожизненно приговоренных, - он снова усмехнулся.
Услышанное потревожило меня, перехватило дыхание и заставило запаниковать. Волнения не были напрасными. Райан был тем, кого стоило опасаться.
Я хотел расспросить у Джонни ещё кое-что, пока он был податливым, но тут появилась Джо, что оказалось так не вовремя. Она спросила, не хотел бы я провести её домой. Даже без этого глупого вопроса я хотел бы сделать это, только бы закончить начатое. Но сделать с этим я уже ничего не мог, а потому должен был попрощаться с Джонни и Лив. И всё же возможность не была упущенной, я знал больше, чем следовало, но что делать с этой информацией, мне лишь предстояло решить.
- Их брак разваливается, - грустно произнесла Джо, подняв голову к небу, усеянному звездами. Она знала больше, чем я, потому что умела замечать, поэтому произнесенное утверждение (навряд ли это можно было счесть за предположение) не удивило меня. Джо была проницательнее меня в разы. Я замечал очевидное, она читала между строк.
- Из-за Райана.
- Из-за того, что у них не может быть детей.
Глава 13
Я начинал привыкать к Дженне, что порядком раздражало. Её присутствие в моей жизни стало чем-то сродни того, что было в ней всегда, и я воспринимал девушку, как данность. Как любой человек обречен родиться и жить в одной семье, им лично не избранной, подобное чувство настигало меня по отношению к девушке. Я тонул в этих отношениях всё больше, как в зыбучих песках, и никак не мог выбраться из них даже с четким осознанием того, что это опасность была не больше, чем иллюзией.