— Сильно болит? — осторожно спросил. — Ты ещё сможешь вообще играть?
— Не болит, — девушка разместилась в кресле напротив и принялась ложкой есть варенье. Лицо она умыла, но липкие пятна всё равно оставались в уголках губ. — Так, как играла до этого, смогу. Было бы гораздо хуже, если бы я занималась этим более профессионально. Но фортепиано никогда не было смыслом моей жизни.
— Что тогда? — я держал в руках чашку с чаем, но не спешил пить, неотрывно наблюдая за Джо, что смотрела прямо. Её взгляд ни на чем не останавливался, казалось, будто она просто смотрела в пустоту. Для меня это был самый подходящий случай смотреть на неё, запоминая черты милого лица, вдохновляясь для дальнейшего разрыва с Дженной.
— Я не строю больших планов на будущее. Пока что работаю над предвыборной кампанией на должность главы ученического совета. На этого уходит много времени, — она улыбнулась про себя, положив в рот ещё одну ложечку варенья.
— Зачем тебе это?
— Потому что я этого хочу. Иногда этого достаточно, — Джо наклонила голову и посмотрела на меня. Взгляд у неё был весело-грустный. Я не мог понять, что она чувствовала, и что творилось в её голове. Казалось, будто она читала меня, оставаясь самой по себе закрытой книгой. Это было странно. Я лишь надеялся, чтобы она не спросила о моих планах на будущее, потому что я собирался только как-то дожить до конца лета, чтобы потому выживать всю осень и так до следующего лета. — Я скучала по тебе, Фредерик. Время проходит быстро, когда ты чем-то занят. Помощь в гостинице, волонтерство в доме престарелых, подготовка к выборам, но я много думала о тебе, — от её слов у меня внутри будто пожар разгорелся, но я старался не выдавать его последствий. — Особенно о том, как мы застряли на месте с нашей историей и совершенно не двигаемся… — вот в чем дело.
— Я кое-что на самом деле набросал, — я достал из рюкзака блокнот, открыл его на нужной странице и дал Джо. Варенье ей пришлось отложить. Нахмурившись, она принялась изучать корявые записи. Я же был немного разочарован дальнейшим развитием событий.
— Ты расписал характер Нэнси так подробно, будто знал её лично. Это невероятно, — Джо отложила блокнот на стол, испачканный капельками варенья, не заботясь о том, чтобы загрязнить его. Девушка резко спохватилась с места, а за несколько минут вернулась со своим ноутбуком.
С этого и началась наша работа. Нэнси объединила нас, и я по-доброму был рад её смерти, что было так неправильно и странно, но отрицать чего я не мог. Мы много говорили, и я чувствовал себя легко, хоть и пришлось лишний раз заглянуть в прошлое, что я крайне не любил делать, но вынужден был для связки истории. Писать что-то оказалось легче, когда делаешь это с другим человеком, к тому же тем, что может превратить это занятие в забаву, невзирая на всю серьезность собственных намерений.
Мы сидели до самого вечера, перебравшись обратно в комнату Джо, которую я смог более досконально изучить. Мне нравилось находиться в пузыре её личного пространства, где оказалось место и для меня. Невольно пропускал один за другим звонки Дженны, после отосланного неубедительного сообщения о том, что был занят. Совсем не наблюдал за временем. И совершенно не хотел возвращаться домой.
Нам удалось написать немного — одну с половиной главы. Может, если бы мы меньше спорили, смеялись, отвлекались, работа пошла бы гораздо быстрее. Но так даже было лучше, ведь чем медленнее мы писали, тем больше времени проводили вместе, а следовательно тем больше Джо нуждалась во мне, хотя я почти был уверен, что с написанием этой истории она могла справиться и без меня, учитывая то, что я соврал ей о своем присутствии в жизни Нэнси, что сама была неотъемлемой частью моей жизни, каковой теперь была Джо.
— Варенье очень вкусное, но я хотела бы, чтобы у тебя было меньше причин для того, чтобы приносить его в качестве извинений, — сказала Джо, когда мы медленно брели к перекрестку, где должны были разойтись. Я успел забыть совершенно о причине своего визита и уж точно напрочь забыл о волнении, что преследовало меня всё это время.
— Могу приносить его без всяких причин.
— Что же тогда останется тебе? — засмеявшись, ответила девушка. Звонкий смех рассекал вечернюю тишину. Кроме незатейливого пения сверчков, было слышно где-то издали пьяные прогулки компании Рика, с ним во главе, что в это время только просыпались, чтобы выходить на охоту. Дети же разбрелись по домам, где после ужина мирно смотрели телевизор, разрушая клетки своих маленьких мозгов. Со временем они станут либо такими, как я, либо такими придурками, как Рик.
Я хотел ответить Джо — «Ты», но это было слишком сладко, банально и неуместно. Слишком романтично и нелепо, что могло разрушить шаткий мост доверия, что я едва смог восстановить между нами. Приятный теплый вечер толкал на совершение подобных глупостей, но я сопротивлялся ему, как мог. Я не любил Дженну, мне нравилась Джо, и всё же проявлять к ней какие-либо признаки внимания было бы неправильно. К тому же я страшился всего, что было связано с ней, будто её малейшее сопротивление моим кратковременным чувствам могло меня убить. И всё же я был недостаточно смелым, чтобы пытать удачу с Джо, хоть и время для этого было неподходящее, и сам я не был к тому готов.
— Я не должен был уходить… — вместо этого ответил я, пытаясь оправдать себя, что до этого делал только в уме, потому что до этого мы даже близко не были к обсуждению того, чего я боялся мы всё же начнем обсуждать.
— Ты ведь не просто так ушел. Наверное, опять нужно было спасать кого-то… Иначе, уверена, зашел хотя бы попрощаться, — она давала мне надежду, оправдывая в собственных глазах. — Не так ли?
— Да, появились срочные дела, — я почесал затылок, наблюдая из-под лба за девушкой. Она улыбалась. — Это всё теперь не важно. Сегодня мы неплохо поработали. Не знаю, правда, когда получиться в следующий раз… Может, завтра? — ненавязчиво предложил.
— Фредерик! — Джо громко вскрикнула, схватив меня за руку, заставила оступиться. Обернувшись, я заметил, как нам на встречу летел всё тот же автомобиль, что едва не сбил нас с ног у дома Нэнси. Теперь, когда Джо сумела заметить его немного издали, под светом работающих фонарей, я смог, как следует рассмотреть его.
Вишневый кадилак с молниеобразной трещиной на лобовом стекле. Я успел посмотреть на номера, не заметив при этом водителя, что в который раз не включил чёртовы фары, нарушая любые правила. Он свернул на перекрестке, покидая нашу улицу, но я застыл на месте, глядя ему вслед, потому что до меня дошло, что эту машину мне уже приходилось видеть. И принадлежала она человеку, о существовании которого я хотел забыть больше всего на свете — убийце Нэнси.
Глава 8
Я почувствовал страх, а следом за ним и злость. Измучила паранойя, что гонялась за мной, как верный пес, которого решили выставить из дома, но куда тот постоянно возвращался, невзирая на то, что и снаружи ему построили вполне сносное жилище, способное перенести и холод, и жару. Я много работал над тем, чтобы это не преследовало меня. Последним убеждением стал визит в тюрьму, когда я убедился, что виновник был наказан, а Нэнси наверняка мертва. Кроме того, чтобы смириться с этим, не оставалось ничего другого, как вдруг это безумие охватило меня снова.
— Сядь и переведи дыхание, — приказала Элла, когда я заявился к ней в комнату, потому что не доверял никому другому так, как ей. Сестра была рядом в самые тяжелые моменты моей жизни. Она хранила мои секреты, помогала во многом разобраться без вмешательства в нетри души, захламленные пустыми мыслями, что не имели никакого смысла. Элла была другой. Она была старше и лучше меня. И хоть я не хотел быть таким же, но больше всего желал, чтобы она оставалась всё той же. — Тебе ведь могло показаться?
— В том то и дело, что нет. Я давно об этом не думал, чтобы находить знаки даже там, где их не было. Всё не так, как раньше. В этот раз я видел настоящую машину мистера Грея. Чёрт, у неё были те же номера…