— Ты всё ещё помнишь их? — Элла недоверчиво подняла одну бровь. Конечно, она думала, что я свихнулся. Я и сам сомневался в том, что моё поведение можно было назвать адекватным, но нуждался, как и раньше, в поводе, какой-либо причине убедится, что и в этот раз я ошибся, хоть и всё было слишком реально.
Я мало верил в Бога, но верил в совпадения. Впервые мы заметили машину ночью у дома Нэнси, где нас едва не придавили насмерть. Похоже, водитель не весьма беспокоился ни о собственной безопасности, ни о чужой. Выключенные фары, запредельная скорость — кто-то явно надеялся остаться незамеченным. Второй раз он повторил тот же трюк, словно окончательно решил кого-то раздавить. Из злости он делал это, из безумства или неосторожности сложно было предопределить. Как и то, доделает ли он своё дело до конца однажды, встретившись на нашем с Джо пути.
— Я видел его машину сотни раз возле школы, — а кроме того и как Нэнси садилась в неё однажды, но об этом не знал никто, кроме меня. Я знал номер машины этого ублюдка на память, рассматривая её, пока ждал отца, что забирал меня в то время из школы. Сперва он заезжал за Эллой, а потом — за мной. — Это точно она.
Я ходил из одного угла комнаты в другой, охваченный паникой. Это был совсем не тот тип страха, когда я боялся заговорить с незнакомцем, нарушить чье-то личное пространство или сказать что-то невпопад. Это были глупости по сравнению с тем, что я чувствовал тогда, терзаемый худшими предположениями.
— Ладно, у нас есть только один способ узнать правду, — Элла подхватилась с места. Девушка взяла телефон и принялась набирать какой-то номер, не сообщая о своих действиях, что были непонятны.
— Что ты делаешь?
— Звоню в тюрьму. Это всё, что я могу сделать. Не волнуйся, всё будет в порядке, — Элла взяла меня за руку и держала затем всё время, будто это ей нужна была поддержка, а не мне, хоть меня этот жест немного приструнил. Теплая ладонь сестры сжимала мою, отдавая долю того наружного спокойствия, в котором я нуждался.
Мистера Грея перевели в другую тюрьму, что была гораздо дальше от нашего города. Когда мы перезвонили и туда, то узнали, что его пожизненное заключение продолжалось, и он не делал никаких отчаянных попыток сократить его. Раз в месяц его навещал сын, о существовании которого я и понятия не имел. Кроме того, похоже, он был изгоем среди изгоев, а потому друзей и соратников у него было немного. Молчаливый, угрюмый, но явно не сожалеющий о содеянном, этот человек продолжал жить, забыв о моем существовании напрочь.
— Скорее всего, его сын продал машину. Придурок, который на ней разъезжает не имеет к этому делу никакого отношения, — заверяла меня сестра. Когда речь была о Нэнси и всего, что с ней связано, Элла никогда не язвила, оставаясь терпеливой к моим тревогам, особенно в детстве, когда я был напуган до предела. Элла уверяла меня в том, что моей вины не было в смерти девочки. Я плакал у неё на плече, как последний слюнтяй, кричал, когда было до невозможности больно, упрямо игнорировал, когда она не делала ничего плохого. На самом деле Элла помогла мне гораздо больше, чем чёртов психотерапевт, от которого не было ни единого толка. Если бы тогда она не отвела меня в ту проклятую тюрьму для встречи с ним… Я бы никогда не смог забыть обо всем. Или, по крайней мере, так думаю сейчас.
— Наверное, так всё и есть. Спасибо, — я собирался уходить, но Элла задержала.
— Это ведь не начинается заново? Всё то безумие? Ты ведь, кажется, уже забыл обо всем… — глаза, полные заботы, внимательно изучали моё лицо. Похоже, Элле стало страшно, и я мог понять почему. Я чувствовал, будто сестра даже мысленно просила хотя бы соврать только бы заверить её в том, что всё было в порядке, только бы она могла быть спокойна. Тревога по-прежнему разъедала меня изнутри, как кислота, но она не напоминала и отдалено тот сокрушительный ураган, который однажды уже пришлось пережить.
— Всё в порядке. Просто… Это было странно. Я всего лишь хотел удостовериться, — я выдавил из себя неуверенную улыбку. Элла улыбнулась в ответ. В этот момент внизу раздался громкий звонок. Реальность врывалась в мой дом.
— Так, это Джо-зефина или Дженна? Напомни, с которой из них ты встречаешься? — Элла быстро выключила режим заботы, принявшись меня донимать, как и раньше. Я закатил глаза, показав ей средний палец. Если бы я выбирал… Я бы вернулся к жизни, где не было ни одной из них, чтобы не испытывать ни ответственности за одну, ни страданий из-за другой.
***
Дженна уехала до конца лета к тетке, чему я был несказанно рад. Джо оставалась в городе, что было даже лучше. И, несмотря на то, что не хватало двух участников, Артур и Клод принялись меня терроризировать срочными репетициями, будто именно от меня всё и зависело. Когда я рассказал обо всем Джо, она примкнула к ним, пообещав, что найдет новую пианистку, которая заменит её на время, и сделала это быстрее, чем я мог ожидать.
Мы сидели в гостиной. Я читал тексты авторских песен, предложенных Артуром, Клодом и Жаклин (безутешная замена Джо, которая к тому же являлась кузиной Клода), но ни в одной из них я не находил чего-то особенного. Слишком примитивно, скучно и пресно. Их песни напоминали мой рассказ, который никому так и не суждено было прочитать. Ни одну из этих строчек я не хотел бы запоминать, записывать на полях тетради, переслушивать раз за разом. Я мог бы их принять, потому что группу свою вел неизменно к провалу, но всё же не мог этого сделать, потому что тексты эти были чушью собачьей, что оставили бы на мне клеймо на всю жизнь. А мне ещё стоило пережить последних два года в школе.
— Это бред. Я не могу больше это читать, — я отбросил кипу бумаг в сторону, от чего они беспорядочно разлетелись, как осенние листья. Глаза болели, как и голова. К тому же я успел немного проголодаться.
— Что тебе не нравиться? — раздраженно спросил Клод, собирая листья снова вместе. Он отыскал одну из собственных песен и протянул мне обратно. — Например, здесь. Что не так?
Выхватив резким движением лист из его рук, я разорвал его пополам, и плевать, если после этого Клод решил бы уйти из группы или разнести половину моего дома. Это никуда не годилось, и я даже не хотел тратить ни силы, ни время, чтобы объяснять, что с этим было не так. Даже если бы я пытался это сделать, то не был бы достаточно убедительным, потому что это не звучало в моей голове и всё.
— Почитай, пожалуйста, это, — Джо протянула лист, исписанный её рукой. Это была песня. Чёртовски длинная песня. Я поднял на неё глаза. Девушка поджала губы и теребила край юбки. Она явно нервничала, как и я отчасти.
Я принялся читать, впитывая строки с большей внимательностью, чем до этого. Меня немного смутило, что текст был написан от мужского имени, но в остальном он был полон живых эмоций. Я не находил слова совершенными лишь потому, что написаны они были Джо, но они были интересными и более значимыми, чем те, что приходилось читать до этого. В этих строках был смысл. Прочитав текст до конца, я почувствовал грусть, потому что на ноте болезненного смирения закончился долгий путь поисков героя. Когда он достиг желаемого, оно оказалось не тем, чего он хотел на самом деле. Он представлял всё иначе.
— Мы берем это, — сказал я, встретившись взглядом с Джо, что в ту же секунду одарила меня широкой улыбкой.
— Это нечестно! Всё дело в том, что это написала она? — Клод тут же подскочил с места, будто собирался ударить меня, но я знал наверняка, что он не собирался этого делать, поэтому оставался невозмутимым. К счастью, Жаклин и Артур были более безразличны к этому, не принимая безосновательную критику близко к сердцу.
— Дело в том, что здесь я не нашел слова «детка» ни в единой строчке.
— К тому же это не я написала, — стала на свою защиту и Джо.
— Кто же? — мы произнесли с Клодом вместе, обернувшись к девушке.
— Мой друг. Наш друг, — она посмотрела на меня, будто я и сам должен был догадаться. — Найджел.
Тильда вздохнула вместе со мной. Я уже и забыл о существовании этого парня, хотя мы не общались всего-то около недели. Я привык отклонять звонки Найджела, но всё же в редкие моменты принимал их, признавая, что немного всё же скучал за ним. Только проходило это стоило нажать на кнопку принятия вызова, когда обратной дороги уже не было. Это было странно.