В голове не укладывалось, что это мог написать Найджел. Тот самый парень, которого я на дух не переносил из-за его чрезмерной заносчивости и болтливости. Тот, из-за которого я чаще всего возвращался домой побитым (хоть доля моей вины в том была немалая). Тот, который познакомил меня с Джо. И, тем не менее, эта песня не стала для меня хуже. Хоть попытка сопоставить текст с личностью Найджела, который написал её, была провальной, но это по-прежнему было хорошо.
— Кто-то должен петь, пока нет Дженны, — заявил Артур, не став настаивать на том, чтобы я перечитал его тексты. Клод же демонстративно отвернулся, наказывая своим обиженным молчанием, что вовсе меня не занимало.
— Это, может быть, Джо, — ответил я, обратив внимание на девушку, которая тут же нахмурилась, стоило мне не так произнести её имя. В этот раз вышло совершенно случайно.
— Или ты, — предложила она в ответ. Это был неожиданный поворот событий. Похоже, она ожидала, чтобы я исправился, назвав её полное имя, но я не собирался идти у неё на поводу, потому что злить Джо было гораздо веселее.
— Это даже смешно звучит. Разве я похож на парня, который может петь? — я обвел глазами остальных, что не вмешивались в этот вопрос. Все смотрели на меня, и, похоже, их мнение об этом было однозначным. Я усмехнулся, но никому больше не было смешно.
— Жаклин уезжает во второй половине сентября. Кто тогда будет на клавишах? — с вызовом бросила Джо. Я ни чёрта не знал о Жаклин, в особенности о том, куда и зачем она должна была уезжать. На самом деле я надеялся, что группа не сможет просуществовать хотя бы до конца лета, но чёртово выступление нужно было пережить. — Ты создал эту группу, но не нашел в ней места для себя. Думаю, сейчас самое время присоединиться.
— Я не умею петь. Можешь, ты это понять или нет? — в голосе появились нотки раскаленной злости, которую я и не думал скрывать. Джо выводила из себя почти так же легко, как и очаровывала.
— Дженна тоже не умеет, но это ведь не помешало ей стать солисткой? — вмешалась и Тильда. В воздухе повисла неловкость. Все продолжали пялиться на меня, ожидая взрывной реакции, ведь Дженна, как никак, была моей девушкой. Даже чёртов Клод стал в изумлении ожидать того, что произойдет дальше. Но они были правы, как бы мне не хотелось того отрицать, поэтому я не собирался яро защищать девушку, будто это имело хоть какое-то чёртовое значение.
— Я не могу, — я поднялся с места. Следом за мной стала лишь Джо, будто тут же готова противостоять каждому произнесенному мной слову. — И не буду этого делать.
— Даже ради нас? — подал голос Артур. Наверное, единственный, кто боялся распада группы больше всего на свете. Мы все были старшеклассниками, которые создали настоящую музыкальную группу, у которой хоть и не было шанса стать чем-то большим, чем просто красивой идеей, но всё же это было время, когда парень думал, что стремился к чему-то, чего так сильно хотел, хоть и дело стояло на месте. — Даже ради себя?
«Нет, нет и ещё раз нет» — хотелось ответить, но это разочаровало бы всех, в особенности Джо, потому что она постаралась ради меня отыскать всех этих людей, договориться с ними, а кроме того искренне верила в то, что у нас всё получится. Будто у меня что-то могло получиться вопреки тому, что я сам в это не верил.
— Нет. И на этом разговор окончен, — я пошел на кухню, сопровождаемый разочарованными взглядами людей, которые, скорее всего, были уверены в том, что я сдамся во благо общего дела, во имя мечты, что они разделяли.
— Ты чёртов трус! — бросила вслед Тильда, когда я вышел из гостиной, чтобы набрать немного воды. Джо шикнула на меня, посеменив следом. Я не обратил внимания на слова девушки и был готов обороняться уловкам Джо. Оставшись с ней наедине, я знал, что она сможет меня уговорить на что-угодно, потому что делала меня уязвимым, хоть я по-прежнему старался держать это в тайне от неё самой. Хоть она и не казалась той, что могла злоупотреблять своей силой, но с девушками никогда нельзя быть во всем уверенным.
— Если хочешь пить, в холодильнике есть сок, — предложил я, пытаясь сбить её с колеи. Но Джо была настроена решительно. Сложив руки на груди, она стала сверлить меня взглядом, что только смешило. Мне нравилось, когда она злилась. Будто от этого становилась ещё милее. — Не хочешь прогуляться сегодня вечером?
— Ближе к вечеру обещали дождь, — зло процедила девушка. — Почему тебе так сложно подумать о ком-то, кроме себя?
— Это говорит та, что однажды убеждала меня же в том, что на самом деле я не такой уж безразличный придурок, которым хочу казаться.
— Да, но… — я сумел озадачить девушку, взяв на некоторое время верх в бесполезном споре. Какие могут быть у человека аргументы против собственных же слов? Если он не сумасшедший, то никаких. — Господи, ты такой противоречивый…
— Тоже могу сказать и о тебе, — я действовал ей на нервы спокойным тоном и расслабленностью в теле, чего точно не испытывала сама Джо. Она продолжала смотреть на меня испытывающее, вызывающе, не обращаясь ни к мольбе, ни упрекам, ни угрозам, что были бы в любом случае бесполезными. Во время небольшой паузы я знал, что Джо подбирала ко мне ключ, что в этот раз оказалось сложнее, чем она полагала. Я же с нетерпением ожидал, что могло пойти в ход дальше.
— Почему ты не хочешь сделать этого? Одно выступление, а затем мы вернем Дженну…
— Затем мы не вернемся к этому вовсе. Ты не сможешь справляться и с группой, и с историей, и с должностью главы ученического совета…
— Это если я выиграю выборы… — неуверенно пробормотала девушка. Огонь, что обжигал меня превратился в слабое свечение. Джо не верила в себя, что делал и я. Ей сложно было это понять.
— Выиграешь, потому что ты стремишься к этому и делаешь для этого всё. Я же не хочу всего этого, и ты знала с самого начала, что это никогда не значило для меня хоть что-то. Я терпеливо ждал, когда всё с треском провалиться. И вот оно! Группе пришел конец, — в голосе пробивались сладостные нотки упоения, будто я познал долгожданную победу, а не поражение. Я не чувствовал радости, но некое облегчение от того, что этому пришел конец. Мне не нужно было больше терпеть в своем доме незнакомцев, притворно воодушевлять их, решать вопросы, в которых я не был заинтересован.
— Но это важно для меня не меньше. В определенный момент мне показалось, будто и тебе всё это не безразлично, — её голос стал тише и нежнее. Джо выбрала путь к моему сердцу, что я хотел бы назвать ложным, если бы только она одна не знала, что оно у меня всё же было. — Фредерик, нам всем нужно это. Мы все, действительно, будто на острове потерянных игрушек. И только то, что мы вместе не позволяет нам на нем потеряться.
— Запиши эту цитату для нашего рассказа.
— Фредерик… Один раз. Всего один раз, а потом вернется Дженна и… Как же не вовремя она уехала, — Джо отвернулась к окну. Теперь гримаса на её милом лице свидетельствовала об отчаянии. Почему-то для неё это было важно.
Я задумался об этом, а затем представил, как должен был выходить на сцену, где всё бы пялились на меня, тыкали пальцами, а затем насмехались. Находясь в самом центре, я был бы на виду у всего города, который так ненавидел и что, кажется, ненавидел меня в ответ. Меня бросало в холод от одной мысли об этом.
— Я не сделаю этого.
— Мне тоже страшно, — Джо подошла ко мне ближе и взяла аккуратно за руку. Чёрт, это был запрещенный прием. Мне стало от этого не по себе. Чувствовать легкое прикосновение, снова дышать её духами и смотреть в упор на лицо, находившееся так близко, что один неверный шаг, и мы могли бы быть ещё ближе. — Иногда, кажется, что я умру, если сделаю что-то, но я иду на риск, потому что, невзирая на то, каким будет результат, это будет стоить того.
— Так почему не хочешь взять эту ношу на себя?
— Потому что мне здесь отведена совершенно иная роль. Рука заживет, и я хочу вернуться к игре. Это то, чего я хочу. Если же ты всё ещё в поисках этого, занимай то место, что свободно, — слабая улыбка появилась на её лице. Я опустил глаза вниз, выпустив тяжелый вздох, но Джо всё равно заставила меня посмотреть на неё снова. Она хотела, чтобы я утонул в её океане, богатство которого заставляло совершать не свойственные мне поступки.