Её стало ещё больше в моей жизни. Дженна хотела держать меня за руку, гуляя школьными коридорами, целовать при всех и следовать за мной, куда бы я ни пошел. Однажды она едва не пошла за мной в мужской туалет, но я вовремя остановил её, ведь девушка и сама не заметила того, как едва не оказалась в непозволенном для неё месте. И именно туалет был единственным местом, где я отдыхал от неё.
Стал больше курить, что не спасало ситуации. Стал по отношению к Дженне заметно прохладней, в чем она меня игриво упрекала, а затем снова и снова признавалась в любви. Казалось, будто для неё это слово ничего не значило. Она разбрасывалась словами так, будто не было в них тяжести безответного признания. Из нечего делать я как-то подсчитал частоту использования Дженной этих слов, что составило ровно тридцать три раза. Это только за время пребывания в стенах школы.
— Ты выглядишь напряженным, — заявила девушка, встретив меня у дверей в класс, где у меня должно было проходить очередное занятие. Я надеялся скрыться в нем, пока тот не успел бы наполниться людьми, но Дженна опередила меня. Она подстерегала отовсюду, как жадный охотник дичь, что всё время выскальзывала из рук.
Закатив глаза, прошел мимо девушки, оказавшись в пустом кабинете, где сразу же занял своё место. Дженна последовала за мной, присев на край стола, за которым я расположился. Я не поднимал глаз, потому что не хотел видеть девушку. Чувствовал, будто ещё немного, и мог взорваться вспышкой гнева, сопровождаемой грубостью, что заставила бы Дженну жестоко меня ненавидеть, что, наверное, могло быть и к лучшему, если бы я знал наверняка, что сумел бы не перейти черты.
— Фред, ты в порядке? — она нежно коснулась моей руки, которую я в ту же секунду отдернул, будто меня прошибло насквозь током. Откинувшись на спинку стула, сложил руки на груди, отвернув голову упрямо к окну.
— Можешь оставить меня хотя бы ненадолго? Ты же даже не даешь мне свободного пространства, — погода снаружи была хорошей. Задумался о том, не прогулять ли этот урок, как и следующие три. Всё равно я был избавлен способности вслушиваться в слова преподавателей. Из книг брал больше знаний, чем из пустых слов.
— Кажется, я тебя не понимаю, — девушка потянулась немного вперед, будто таким образом могла быть ближе ко мне. Сделав большое усилие над собой, я всё же посмотрел на неё. Дженна сидела на парте, хлопала глупо глазами и с приоткрытым ртом принялась слушать мои объяснения. Мне же казалось, что свою мысль я изложил вполне ясно, поэтому её непонимание было вызвано исключительно нежеланием понимать то, что было очевидным.
— Встречаться с кем-то не означает проводить каждую чёртову секунду вместе. Или ты получаешь удовольствие от того, что привлекаешь внимание? — я и сам знал ответ на этот вопрос, но Дженне стоило дать его самой себе. Она продолжала растеряно смотреть на меня, будто ждала, когда я скажу: «Не бери в голову, милая. Это всё магнитные бури». Но дело как раз таки было в ней.
— То есть ты думаешь, что я встречаюсь с тобой исключительно ради внимания других? Думаешь, что настолько популярный, чтобы кто-то кроме меня смог вообще на тебя посмотреть? — с её языка начал капать яд, и тот мог отравить меня, только если бы моя душа и без того не была отравлена. Впервые в глазах девушки я увидел не слепую любовь, а отвращение, будто я был каким-то мерзким насекомым, которое она мечтала раздавить. — Иногда я думаю о том не было ли ошибкой довериться тебе так запросто.
— Так зачем же доверилась? — с вызовом бросил я.
Девушка молчала. Она рассматривала меня, пытаясь найти ответ на этот незатейливый вопрос. В уголках карих глаз заметил ненавистные мне слезы. Не хватало ещё и того, чтобы она расплакалась передо мной. Этого я бы точно не стерпел. Но Дженна и сама не хотела этого делать. Сжав с силой кулаки, она держала себя в руках, не позволяя сдаться передо мной, будто хуже этого ничего не могло быть. В эту секунду между нами происходила холодная война. Кто в ней окажется победителем, сложно было предугадать.
— Ты ведь не чувствуешь того же, что и я, правда? — спросила она, так и не предоставив ответа на предыдущий вопрос. — Ты не любишь меня?
Я мог сказать «нет» и покончить с этим. Но язык присох к нёбу, и я не мог пошевелить им, чтобы выдавить из себя хоть один ничтожный звук. Мог кивнуть головой, но застыл, как статуя. Дженна обезоружила меня правдой, в которой мне не хватало смелости признаться. Не получив хоть какого-либо ответа, Дженна ушла, оставив меня одного, как я и просил изначально. Выглянув в окно, я больше не хотел сбегать, да и вообще куда-либо идти. Небо было безоблачным, но не моё положение.
Я не видел Дженну в течение дня, опасаясь случайной встречи. Ей нужно было время, как и мне самому. Я не собирался звонить ей или писать, потому что это было бесполезно, и к тому же совершенно не в моем стиле. Её воды всколыхнул ураган, и я терпеливо ждал, какими будут его разрушения.
Ждать пришлось недолго. Посреди ночи, когда я лежал в постели и переписывался с Джо, обсуждая предстоящее торжество, кто-то постучал в окно. Почему-то первым делом я подумал об Элле, которая прокрадывалась ночью, чтобы незаметно улизнуть из дома или же напротив проникнуть в него. Осознание того, что сестра уехала в университет стукнуло в голову, подобно шампанскому, когда по ту сторону стекла заметил Дженну.
Девушка дрожала от холода, когда проникла в дом. Она бросилась мне на шею, что зачастую любила делать и, целуя невпопад мои губы, просила прощение. Её поведение казалось странным. Что-то с ней было не то, хоть я и сам не мог объяснить что. Когда я пытался спросить, всё ли было в порядке, почему она пришла посреди ночи, и случилось ли что-то ещё, Дженна грубо затыкала меня поцелуями. Впервые я пытался выведать что-то у девушки, а она игнорировала это, не говоря ничего, кроме того, что «теперь всё в порядке». Я не чувствовал, что всё так и было ни в ту секунду, ни на следующее утро, когда мы оба проснулись голыми, но примирившимися.
***
После того знаменательного ужина у меня не было возможности опять увидеться с Джо. Мы много болтали вечерами, когда оба были свободными, но этого было мало. Я хотел видеть Джо, слышать и чувствовать её запах. Я скучал по ней и втайне немного жалел о том, что не признался ей тогда, когда она сделала это, потому что молчание обострило это чувство, обратило его против меня.
Большей мерой Джо занималась избирательной кампанией, подготавливая какие-то особенные речи, значки и плакаты. Кроме телефона нас связывала ещё и Тильда, которая старалась избегать участи в помощи подруге, занятая репетициями. Я немного спрашивал её о девушке, когда Дженны не было рядом, и она больше не сумела мне упрекнуть, ведь и сама не носила звания «Друга года». Мы оба оставили ненадолго Джо, не желая обсуждать это, хоть и одновременно были уверены наверняка в том, что у неё всё получиться. Сама девушка тоже не жаловалась, поэтому всё шло своим чередом. Каждый был занят своими делами, что не связывали нас вместе.
— Она всё ещё общается с Вуди Кертисом? — шепотом спросил я, когда Дженна находилась в стороне, увлеченная разговором с Клодом. Тильду сперва удивил мой вопрос, а затем её губы растянулись в лукавой улыбке.
— Спроси у неё, если так интересно, — ответ вполне в духе Матильды. — В любом случае, не его же она пригласила на свадьбу кузена, — это уже больше обнадеживало.
Неделя тянулась бесконечно долго, пока я сумел дождаться субботы. У меня появилась не только возможность наконец-то увидеться с Джо, но и провести с ней весь день. Дженна хотела провести день вместе, но я, не злоупотребляя любезностями, заявил, что был занят неотложными делами. Пересекся с Джонни, когда курил от волнения в открытое окно у себя в комнате. Он выглянул из соседнего и предложил подвезти меня в супермаркет, в чем я не нуждался. По большей мере мужчине нужна была чья-то дружеская компания, а не сами продукты, ему я отказал более вежливо.
После завтрака мама решила меня подготовить, что я надеялся сделать без её внушительной помощи. Тем не менее, после недолгих уговоров я согласился, что явиться на свадьбу с изувеченным лицом, что помалу заживало после драки с Риком, было не лучшей идеей. Поэтому впервые в жизни дал согласие на маскировку временных несовершенств лица, которое некоторые даже считали милым.