Посреди городской площади расположилась небольшое сооружение в виде сцены. Поднимаясь вверх, я по-прежнему чувствовал, будто шел на казнь и ничего не мог с этим сделать. Заверения матери, Джо, Дженны, да и собственные не помогали справиться с этим. Мне хотелось спрятаться в холодных стенах своей комнаты и не выходить оттуда по большей мере месяц. Я ещё смог сбежать, прямо со сцены и, уверен, хуже обо мне уже никто не мог бы судить. Репутация у меня в этом городе была не лучшей. Терять было нечего.
За кулисами стояли Дженна и Джо. Обе поддерживали меня. Мягкие, нежные и полные надежд карие и голубые глаза дарили тепло, маленькие кулачки были крепко сжаты. Я чувствовал, как лоб покрыл липкий холодный пот. Я смотрел на толпу людей, что глядела в ответ на меня. Кто выиграет в этот раз? Кто кого пересмотрит? С каждой секундой сомневался, что это буду я. Особенно, когда боязливый взор нашел в толпе Рика, друзья которого были рассеяны вокруг, отца, с маленького экрана телефона которого выглядывало лицо Эллы (конечно, как же она не могла пропустить мой позор) и Джонни, который явился сюда невзирая на невзгоды прошлой ночи. Я был у всех их на виду. Они же сводили меня с ума, так как я не мог уследить за всеми одновременно.
Дал знак Тильде начинать. За первыми аккордами акустики потянулись и другие. Короткое вступление несколько затянулось, когда я вдруг заметил среди толпы копну рыжих волос. Я открыл рот, но голос пропал. И сами строчки вышли у меня из головы. Глаза гонялись за призраком, у которого было лицо Нэнси. Я оторопел, так сильно всё напоминало реальность.
— Она мертва. Нэнси мертва, — стал бормотать под нос, словно обезумевший. Музыка продолжала играть, но все были в недоумении, почему я не начинал петь. Всё это было странно, но мне было плевать, потому что я сходил с ума в ту самую секунду. Закрыв крепко глаза, я словно мантру повторял то, о чем так тщательно хотел когда-то забыть.
Голос Джо заставил меня открыть глаза. Нэнси больше не было. Но рядом со мной стояла Джозефина и пела строчки, которые я сам забыл. Она смотрела на меня, одним лишь заботливым взглядом оказывая поддержку, от которой я, будучи дураком, отказался бы, если бы ещё был выбор. Несмелый голос вырвался из груди. Я снова посмотрел в зал. Девочка с рыжими волосами двигалась в такт музыке, но черты её лица совсем уже не напоминали Нэнси. Мне стало спокойно, хоть и ненадолго. Нэнси нашла меня, и я понимал, что пока мы с Джо не закончим чёртов рассказ, она не оставит меня. Образ девочки пробивался сквозь хрупкие стены моего подсознания, куда я упрятал его на долгие годы, и принялся захватывать разум, побеждая его трезвость.
— Спасибо, — сказал я Джо, отдавая ей должное почтение в гораздо большем, чем она могла себе вообразить. Выступление прошло отлично. Люди нам даже хлопали, что было скорее неосознанной реакцией, чем искренней, но всё же было приятно. Невидимый барьер был сломан, но передо мной появился новый с теми же содержанием и формой.
Я пригласил всех к себе домой. Заказав много пиццы, мы расположились в гостиной. Артур не мог перестать описывать во всех красках эмоции, испытанные им. У парня сбылась мечта, что случается не каждый день и не с каждым. Я по-прежнему не знал, какой была моя, но чувствовал, будто знал наверняка, с кем хотел её разделить. Клод о чем-то переговаривался с Тильдой. Этот парень делал большие успехи, чего я от него не мог ожидать. Дженна сидела рядом, листая альбом моих детских фото, совершенно не заинтересована в чем-либо. Казалось, будто её этот день утомил больше меня. Девушка положила свою голову мне на плечо и каждые пять минут вздыхала. Подозревал, что эти условные знаки обозначали, что она хотела остаться со мной наедине, но меня устраивала уютная обстановка, в которую мы были погружены. Джо сидела рядом и терпеливо выслушивала Артура, переглядываясь со мной время от времени, словно у нас была одна тайна на двоих, о которой никому не стоило знать. Отчасти так и было. Были у меня с ней несколько секретов, которые Дженне, в первую очередь, не стоило знать, и всё же, если бы она узнала, может, это к чему-то бы и привело.
Мне нравилось чувствовать себя важным, среди определенного круга людей. Не привыкший к времяпровождению в компании, я не испытывал скованности в словах и движениях. Никто не говорил о моей неудаче, словно одно её упоминание могло разрушить непринужденную атмосферу, в которую мы погрузились.
Случившееся действительно было незабываемым приключением, но я не желал останавливаться на нем. Музыка по-прежнему не была тем, чем я хотел заниматься. Она не цепляла душу, заставляя ту трепетать или же пребывать в агонии из-за чувств, что накрывали с головой, вынуждая окунуться в них снова. Мои поиски не прекращались. Я всё ещё не подозревал, где хотел бы оказаться и кем быть.
— Меня подбила на это твоя девушка, — Джо кивнула головой в сторону Дженны, которая удивилась этому не меньше меня. Хотя через секунду девушка уже горделиво задрала голову вверх, царапая своей короной потолок, подтверждая слова блондинки. — Я хоть и не посещала все репетиции, но много слушала сделанные записи. У этой группы есть будущее.
— Нет. По крайней мере, не в этом составе, — пять пар глаз разом устремились на меня, встревоженные подобного рода заявлением.
— Что ты имеешь в виду? — озвучил вопрос каждого Артур. Конечно же, он переживал гораздо больше других.
— Фактически я создал эту группу, но я не хочу больше быть её частью. Мы неплохо сработались, но всё это не для меня.
— Это же не значит, что группа разваливается, — поддержала меня Джо. — Артур, Клод, Тильда… Ты же мечтала об этом, — голубые глаза стали стеклянными. Было похоже на то, будто мы навсегда расставались, предавая надежды, и мечты друг друга, что стали ещё ярче после первого успеха. — Обещаю найти нового клавишника. И солиста, конечно же.
— Я могла бы вернуться, но, боюсь, у меня совершенно не будет для этого времени, — вставила Дженна. Наверное, после этих слов все мысленно вздохнули с облегчением.
— А где мы будем репетировать?
— Там же. Вы не будете мне мешать, — я не думал о том, что позднее мог пожалеть об этих словах, но это делало меня хоть немного нужным, что было приятно. Я всё начал и по-прежнему некой мерой отвечал за это. Пребывая в хорошем настроение, я растачивался любезностями, что было совершенно на меня непохоже. Может, у кого-то всё же есть шанс измениться к лучшему? Или хотя бы попытаться в минуту убаюкивающего покоя, подобного большим волнам океана, шумящими за окном уютного теплого дома.
Невзирая ни на что, это был хороший день. Один из немногих, который я хотел запомнить. Во время разговора с сестрой та сказала, что я «наконец-то начал жить», и осознать это было чертовски приятно, хоть и непривычно.
***
Последующие дни не отличались разнообразностью. Кроме того, что я стал популярным на целых три дня, пока Нэйт Гейл не упал в обморок, разрезая лягушку посреди урока биологии. Эти дни были лучшими в жизни Дженны, ведь девушка радовалась повышенному вниманию со стороны сверстников гораздо больше меня, отчаянно желающего чтобы это поскорее прекратилось. Люди разделились на два типа: одни приветливо здоровались, вспомнив о моем существовании, лестно отзывались о выступление и без тени насмешки хвалили парой-тройкой слов, другие же посмеивались, спрашивая, когда будут в продаже билеты на Вэмбли, как быстро стоило ожидать выхода нового альбома, что меня вдохновляло больше всего. Я показывал этим людям средний палец, зная, что на большее, чем пустые слова, они не были способны, поэтому и истрачивать силы на них не хотел. Дженну же это задевало гораздо больше. Успокаивая меня, она успокаивала по большей мере себя, будто её это хоть как-то касалось.
Дженна призналась, что ей было чрезвычайно приятно, когда одна из девушек того круга, к которому она так отчаянно хотела примкнуть, спросила, была ли она девушкой «того самого Фреда Филлипса», о котором так много судачили. Дженна даже продемонстрировала, как горделиво задрала голову вверх, фыркнув высокомерным «да», будто я был кем-то, вроде Пола Маккарти и Фрэдди Мэркури, а не тем самым собой, которого прежде все сторонились, называя «фриком». Для неё это имело значение.