Дженна предложила съездить с ней на тыквенную ферму в воскресенье. До Хэллоувина оставался почти месяц, но девушке не терпелось украсить свой скудный дом, придав тому хоть немного внешнего убранства. Почему-то я согласился.
Наш разговор был краток и напоминал больше беседу двух женатых людей, которые провели друг с другом, по меньшей мере, лет десять, чем парня и девушки, чьи отношения едва смогли продержаться три месяца. Дженна перестала злоупотреблять милыми словами, от которых у меня появлялся рвотный рефлекс, старалась говорить по сути, не отвлекаясь на лишнее, в чем я лишь однажды её упрекнул, и не вынуждала отвечать согласием, что, наверное, и сыграло ей на руку. Девушка начинала изучать меня, от чего я не пребывал в большом восторге, находясь под микроскопом её бдительного внимания, и всё же раздражать она стала немного меньше. Всего на капельку, совершенно ничтожную для того, чтобы она по-прежнему могла сравниться с Джо.
— Рей так много в последнее время спит. Я понимаю, что он старый, но я даже не могу представить, что скоро он может умереть, — Джо вернулась с двумя чашками, в одной из которых был чай, а во второй, похоже, какао. Она говорила о старой собаке, которая устало улеглась на купу собранных листьев и безмятежно спала. Иногда я забывал о её существовании, такой тихой она была.
— Ты сможешь завести себе другую собаку, — спокойно ответил я, будто не было в этом ничего ужасного. У меня самого домашних питомцев никогда не было. У Эллы когда-то была кошка, но ту сбила машина почти сразу после нашего переезда. Сестра серьезно переживала эту потерю, чего я откровенно не мог понять, потому что это ведь всего-то животное было. Думать об этом было жестоко, поэтому я держал подобные мысли при себе, не став ранить ими девочку ещё больше.
Теперь я по-другому на это смотрю. Смерть — это неизбежность, что постигнет каждого. Умереть, в конце концов, придется мне, Джо, Элле и всем людям, которых я знаю и с которыми счастливо незнаком. Нет смысла горевать по тому, чего нельзя предотвратить. Это казалось бессмысленным. Истрачивать внутренние силы на горести было не по мне. По крайней мере, не после того, как я пережил самую первую в жизни утрату, что, наверное, и отобрала весь смысл, заложенный в простых человеческих эмоциях, испытываемых ежедневно, отчего я отвык, хоть мне и было всего шестнадцать.
Джо чувствовала с излишком. Всего в ней было слишком и всё же радости немного больше. Она была моей абсолютной противоположностью, беспокоясь о сотни дел вместе, находя в каждом прожитом дне горести и радости, и всё же я с большим любопытством следил за ходом её мысли, наблюдал за реакцией на определенное событие, изучал особенности поведения, отмечая про себя детали. Во мне жила пустота, и почему-то это наблюдение наполняло её каким-то немыслимым смыслом, что не был так уж и важен для меня, и всё же был необходим.
Я взял аккуратно горячую чашку и стал наблюдать за Джо, которая умащивалась поудобней в кресле рядом. Она что-то бурчала себе под нос, возражая моему «бессердечию», но что она могла с этим сделать?
— В городской библиотеке я нашел вырезки из газет, что касались дела Нэнси, — прочистив горло, начал я. Джо умолкла, задержав, кажется, на минуту само дыхание. Когда девушка громко отхлебнула какао, наконец-то кивнув в знак того, чтобы я продолжал, я так и сделал. — Ты не рассказывала о том, что это ты нашла её тело.
— Не думала, что это так уж важно, — Джо спрятала глаза, сосредоточив взгляд на чашке, которую крепко сжимала в ладонях, согревая их.
— Наверное, это всё же важно, потому что не из-за этого ли всё и началось? Помниться мне, тебе позарез нужно было написать эту историю. Никак просто не подворачивался случай, чтобы это сделать. «История Нэнси должна быть рассказана» или как ты там говорила?
— Скорее всего, именно так, — язвительно ответила девушка. — Ладно, может, это и из-за этого. Пойми, это было достаточно большое потрясение для меня, чтобы я с кем-то могла им делиться, — уж я-то понимал. Моё потрясение было в разы больше. — Когда ты всего лишь озвучил идею написать историю, это появилось в моей голове почти сразу, ведь что более печальное, чем смерть девятилетней девочки, потерпевшей из-за увлечения другого человека забирать чужие жизни, лишая их перед смертью чистоты души, случалось в этом тихом городке?
— Понимаю. Просто до того, как я это узнал, я не понимал твоего рвения. Затея казалась мне бессмысленной, сколько бы доводов ты не приводила, — кроме того она казалась безумной, ведь мне приходилось изводить себя каждый раз, возвращаясь к призраку Нэнси, которого я пытался оставлять за рамками сознания. Хоть она жила под моей кожей, забилась в самом глухом углу подсознания, не желая оттуда вылезать, как бы я об этом не просил. Прежде девочка сидела там тихо, не высовывая носа за невидимые барьеры, но теперь, когда я сам призвал её, она мучила меня своим виденьем, терзая внезапными появлениями.
— Знаешь, когда я вернулась в школу, все спрашивали меня о том, что случилось, будто я не просто нашла её, а была свидетелем этого жуткого злодеяния. Дети и их родители постоянно лезли ко мне с вопросами и сочувствиями, пока я не перешла на домашнее обучение. Не выдержала и двух недель. Я весь тот год проучилась дома, но когда вернулась, всё поутихло.
— Я не помню тех времен, — соврал, изучая осторожно реакцию Джо на обман. Знала она или нет? Она не умела скрывать чувства и переживания, а потому я ожидал тихого фырканья, легкой улыбки, вздёрнутой брови и вопросительного взгляда, но ничего этого не встретил.
— Странно, но я тебя и не помню. Мы были незнакомы, а потому я могла не обращать на тебя внимания, — я едва сдерживался, чтобы не выдохнуть с облегчением. Во-первых, Джо не знала о моей дружбе с Нэнси, а во-вторых, она тоже меня не замечала всё это время, а потому мне не стоило и дальше винить себя в невнимательности. — Я стала замечать тебя лишь по возвращении. Стоило Хейли рассказать о том, что у Эллы есть брат и дать мне его точное описание, как я, кажется, тебя везде видела. Это было странно, — вот чёрт. Всё же оправдывать себя оказалось слишком рано.
— Не более ли странно то, что мы теперь вроде как дружим? — я усмехнулся, пытаясь направить разговор в другое русло. Мне было интересно стала бы Джо скрывать правду и дальше, врать или оправдывать себя. Но что более важно, думал, что смогу сознаться ей сам. Я не с большой охотой хотел это делать, но всё же надеялся наладить с девушкой более доверительные и честные отношения, что могли бы в будущем стать крепкой почвой для чего-то большего, если бы на подобное я мог бы когда-либо осмелиться.
— Вроде как? — Джо громко засмеялась, поставив своим смехом жирную точку на разговоре о Нэнси. Я мог ей всё рассказать, но ещё было не время. Язык присох к нёбу, голос в голове со страхом внимал к тому, что это было бы неверным решением. Как всегда я послушался его и совершил ошибку.
Громкий звонок в дверь нарушил наш покой. В доме мы были одни. Если бы это были Хейли, миссис или мистер Дойл они бы сами вошли в дом, не став трезвонить, срывая Джо с места. Это был кто-то другой. И я уже мысленно ненавидел этого человека.
— Чёрт, я совсем забыла, — Джо ударила себя ладонью по лбу. — Извини, — девушка поднялась с места и быстрым шагом последовала в дом, оставив меня одного. Я был в замешательстве, а потому не стал ждать разрешения вопроса и пошел следом за Джо.
— Вуди, прости, я совершенно забыла о нашей встречи, — её голос изменился, стал мягче и покладистее. Оказавшись в прихожей рядом с ней, я заметил, как она ломала руки, словно не знала, куда их можно было деть, и качалась беспокойно на пятках. — О, кстати познакомься с моим другом, Фредериком. Фредерик, познакомься с Вуди.
Я почти забыл о его существовании. Имя Вуди Кёртиса давно не висело в воздухе. Я сумел перестать думать о их с Джо прогулке по окрестностям города, где парень был чужаком, найдя этому множество объяснений, которые избавил двусмысленностей. Отсутствие малейших упоминаний о нем премного способствовали действенности самоубеждений. Теперь же мы снова стояли лицом к лицу. Гадкая улыбка озаряла его смазливое лицо. Синяки давно сошли, и я был в полной боевой готовности создать новые, только бы он убрался не только из дома Джо, но и из её жизни.