— Их брак разваливается, — грустно произнесла Джо, подняв голову к небу, усеянному звездами. Она знала больше, чем я, потому что умела замечать, поэтому произнесенное утверждение (навряд ли это можно было счесть за предположение) не удивило меня. Джо была проницательнее меня в разы. Я замечал очевидное, она читала между строк.
— Из-за Райана.
— Из-за того, что у них не может быть детей.
Глава 13
Я начинал привыкать к Дженне, что порядком раздражало. Её присутствие в моей жизни стало чем-то сродни того, что было в ней всегда, и я воспринимал девушку, как данность. Как любой человек обречен родиться и жить в одной семье, им лично не избранной, подобное чувство настигало меня по отношению к девушке. Я тонул в этих отношениях всё больше, как в зыбучих песках, и никак не мог выбраться из них даже с четким осознанием того, что это опасность была не больше, чем иллюзией.
Привык к тому, как мы встречались перед школой. Легкий поцелуй, оставленный на липких губах, и вялое «как дела?» вошло в привычку, став неотъемлемой частью дня. Не вызывало возражений и то, как Дженна всё время ошивалась рядом, сопровождая меня повсюду, кроме уроков, что у нас не совпадали. Она была со мной везде, создавая тем не менее лишь видимость своего присутствия, когда всё чаще уподоблялась образу той, которую я не мог упрекнуть в том, что она мне была не по душе, ведь девушка всё чаще погружалась в свои мысли, что оставались на поверхности. Я читал её по мимике лица, взгляду и даже малейшему прикосновению, а потому всё чаще задевал первым, выпрашивая причины заметного беспокойства или грусти. По большей мере это всё была ерунда, и Дженну всё больше выбешивало, как я усмехался её незатейливым россказням о том, о сем, что казалось мне совершенно бесполезным предметом столь серьезных размышлений.
Я успел привыкнуть к тому, что её пальцы по-прежнему переплетались с моими, что чаще всего девушка делала неосознанно. В основном она старалась избегать нежностей, о чем я её и просил, а потому в эти редкие минуты я не отвергал её, ведь понимал, что она нуждалась хоть в толике моего холодного тепла, расцениваемого за любовь. Всё больше Дженна выдавалась уязвимой, будто кто-то разом проглотил все её стремления быть наряду с теми, кто был для неё недосягаемым. В глубине души я надеялся, что она забыла об этих воздушных замках, отыскав в себе подобие гордости, но в то же время подозревал, что девушка решила сдаться, не предприняв ни единой реальной попытки хоть как-то изменить жизнь к лучшему.
Дженна дала больше свободы от себя, не навязываясь бессмысленными телефонами разговорами перед сном, безумно долгими прощаниями перед порогом её дома, куда я ежедневно провожал девушку, или сводящими с ума попытками узнать и понять меня лучше. Она будто наконец поняла некую истину, что предстала загадкой для меня, и я всё больше терзался тем, что не мог понять, почему это изменило Дженну? Ведь если таков был её хитро-мудрый план заполучить меня, то это если и не задевало моего сердца, то всё же задевало то, что можно было едва душой обозвать.
Иногда её тишина выводила из себя. Я привык слышать её голос на фоне собственных мыслей, что обращались к одной только Джо, но когда Дженна молчала, сосредоточиться оказалось сложнее. Казалось, другого я от неё и не требовал, но и это было слишком. И дело ведь было не в Дженне. Всего лишь в том, что из двоих лишь я один понимал, что как бы мы не подстраивались друг под друга (чего я и не собирался делать), мы не найдем нужных путей к тому самому чувству. По крайней мере, не я. Я давно решил, что Дженна не та самая, идеал которой хоть и был размытым, но в этом случае, отрицание было обосновательным.
Ночь последнего холодного октябрьского вторника я провел в постели Дженны. Девушка дала себе немного воли во сне, не отпуская меня из своих объятий, что всё время мешало мне уснуть. Я осторожно вскидывал её руки, как она успевала забросить на меня ногу, и это безумие не заканчивалось до самого утра, с чем пришлось смириться. Поэтому когда прозвенел будильник, я ещё больше спрятался под одеялом, когда Дженна отцепилась, дав немного свободы, только чтобы унять треклятый телефон.
— Пора вставать, — лениво произнесла девушка. Я отвернулся от неё. Глаза жгло от дневного света, рассудок был затуманен сном, о котором я мечтал, да так и не сумел увидеть. Дженна стала тормошить меня и от одного прикосновения её рук, захотелось без лишних церемоний послать её куда подальше, чего, тем не менее, я не собирался делать. Слова застряли посреди глотки. Я не хотел упрекать нежный неосознанный порыв девушки лишь потому, что мне он был неприятен. По правде говоря, гораздо приятнее он оказался бы, если бы на месте Дженны был кто-то другой. — Мы опоздаем на занятия, — несколько раздражительно сказала девушка, легонько толкнув меня, хоть и сама по-прежнему не двигалась с места.
— Думаю, нас не выгонят из-за обычного опоздания, — промычал через силу. Зажмуренные крепко глаза болели, но я не мог их открыть, хоть те и не смыкались полночи. Я был бы не против, если бы Дженна ушла в школу, пока я смог бы хорошенько выспаться, после чего незаметно убраться домой.
— Если опаздывать, то хотя бы из уважительной причины, — мне не нравились игривые нотки в тоне Дженны. Когда её губы коснулись моей спины, рука скользнула под одеяло. Это отбило всякий сон. Тело поддалось тайному желанию, но никак не здравому рассудку.
— Не думаю, что это достаточно уважительная причина, — я взял руку девушки и отодвинул от себя, когда она ловко перебралась наверх. Может, только в этом был секрет Дженны? Подсознание не пускало в голову мысли о том, что меня к ней тянула исключительная физиология, но никак не жалость, которой я умело прикрывался. — Джемма, — неуверенно пролепетал я, взяв в привычку называть её этим именем, от чего девушка лишь немного поморщилась. Джо от сокращения своего имени и то больше сердилась. — Вчера я использовал последний презерватив, — вообще-то в рюкзаке была ещё целая упаковка про запас, но я не хотел, чтобы она это знала.
— Я пью противозачаточные, — Дженна закатила глаза. Аргумент был вполне убедительным, поэтому, не дожидаясь возражений, девушка заткнула меня поцелуем. — Не будь ханжой. Я чувствую, как ты хочешь этого, — и вот в глазах появился проблеск ещё той старой Дженна, что оказалось приятным, но в тоже время хотелось вернуться к новой угрюмой версии. Произошло не более, чем-то, что девушка забыла себя проконтролировать, что научилась делать в последнее время. В конце концов, перевернув Дженну на спину, я сдался. Эта маленькая победа заставила её улыбнуться.
И я мог бы даже обнаружить это утро вполне приятным, невзирая на ужасную ночь, если бы не телефонный звонок. Дженна с тяжестью выдохнула, велев не отвлекаться, но я не мог. Вдруг это была Джо? И хоть номер абонента был засекречен, сердце забилось быстрее.
— Фред? — спросил неуверенно незнакомый женский голос, который я не мог опознать то ли из сонливости, то ли неудачливости подобранного момента. — Это Тильда. Пожалуйста, скажи, хоть слово!..
— Да, это я. Что-то случилось? — я и не заметил, как задержал дыхание. Тильда не стала бы звонить просто так. Должно было что-то случиться с Джо. Странным было лишь то, что она не обратилась к родителям подруги. Разве что дело было безотлагательным или не требующим особой огласки. За доли секунды мой мозг стал выдавать самые невероятные варианты произошедшего, и во всех из них я должен был спасать Джо, как глупый герой комиксов.
— Ничего плохого. Дело лишь в том, что сегодня день выборов, и Джо позарез нужна чья-то помощь. Через час должны состояться дебаты, а я не могу быть с ней. Ты сможешь приехать?
— Что? — переспросил, как идиот. Подобного варианта я не предвидел. — Прости, я понял. Да, я смогу. Всё в порядке.
— Только поспеши. И если можешь, возьми несколько бумажных пакетов. Они ей понадобятся, — сказала на прощание Тильда, прежде чем сбросить вызов.