— Ты беременна? — без тени иронии спросил, опасаясь худшего.
— Ты дурак? — лицо сестры в тот же миг переменилось. Её плечи немного расслабились, на лице появилась тень снисходительной улыбки. — Один из тех сценариев, которые я не давала прочитать отцу, я отправила ещё полгода назад в один из лондонских театров. Он не так уж знаменит, но когда-то отец водил нас туда во время одной из поездки. Так вот… — Элла снова сделала большой вдох, когда я внимательно внимал тому, что она должна была произнести. — Они его приняли, — сестра улыбнулась. И вместе с этой улыбкой с её глаз прыснули слезы.
— Ты, должно быть, шутишь? — кажется, меня преисполнила большая радость, чем Эллу. Я не понимал, чем она была так сильно омрачена, ведь новость эта была потрясающей. — В чем же проблема? — наконец-то спросил, когда сестра после непродолжительной паузы ничего не ответила.
— В нашем отце! Он посылает свои сценарии чуть ли не во все лондонские театры, но их все отвергают, а у меня всё получилось так просто, что мне не по себе от этого. Его это огорчит…
— Элла, скажи мне, что шутишь, — я не удержался от того, чтобы не закатить глаза. Неудачи отца были малейшим из зол, что девушка должна была брать в расчет. В конце концов, не под его ли влиянием у неё всё получилось? Это должно бы обрадовать его, но шестнадцати лет жизни с ним всё же оказалось достаточно для того, чтобы изучить его, как нельзя лучше. Элла была права, его это немного покоробило бы, и всё же мне это доставляло лишь большее удовольствие. Видеть его лицо в момент, когда его же дочь превзошла его, исполнила мечту, к которой он наугад добирался, исследуя самые сложные пути, о большем я и не мечтал. Я искренне радовался за Эллу, и в то же время не мог избавиться от злорадства. — Когда ты присылала свой сценарий, на что ты рассчитывала? — вернув голосу серьезности, спросил я.
— На то, что они отклонят его, — неуверенно ответила сестра. — Я не ожидала подобного поворота событий. Я сказала, что мне ещё нужно принять решение, свесив все за и против, но я не знаю, что делать, — и это так, чёрт побери, на неё не похоже.
— Ты не можешь отказаться от этого шанса только из-за отца. Кто знает, что ждет тебя впереди?
— Это говоришь мне ты? Где твой скептицизм, когда он мне так нужен? — Элла вымучила усталую улыбку, но на меня это не подействовало.
— Так, ты пришла ко мне, чтобы я разубедил тебя ехать? Подорвал твою уверенность в себе? — это было на меня похоже, но разве таким уж плохим я был? — Делай, как знаешь тогда. Случись подобное со мной, я без лишних раздумий поехал бы в Лондон.
— Фред, ты живешь одними раздумьями, не решаясь изменить свою жизнь как-либо, — фыркнула девушка, задев меня за живое. — Ладно, прости, я просто безумно волнуюсь, — сестра притронулась к моей руке, заметив перемену в выражении моего поникшего лица. — Многое изменилось за последнее время. Ты изменился, но… Ты поедешь со мной, если я дам своё согласие? — Элла состроила щенячьи глазки, будто это должно было меня растрогать. И я мог бы дать своё незамедлительное согласие, если бы прежде не был бы оскорблен, из-за чего почувствовал собственную привилегию.
— Затрудняюсь ответить. Мой график сейчас очень плотный…
— Фред, — жалостливо протянула девушка. — Проделывай подобные фокусы со своими поклонницами. Как кстати дела у Джо-зефины? — от нерешительности Эллы не осталось и следа. Внутренний барьер в виде обиженного отца всё ещё стоял на преграде её решимости, но моё убеждение оказалось действенным. Без особых усилий я убедил сестру сделать то, что она хотела, но никак не решалась.
— Мой окончательный ответ — нет! — я спохватился с места и указал девушке в сторону двери. — А теперь убирайся отсюда.
— Я тоже люблю тебя, — Элла поднялась с места, вспорхнув легко, как птичка. Сестра бегло поцеловала меня в щеку. — Ты, правда, изменился. Выглядишь, будто тебе стало свободнее дышать, — она бегло обняла меня, а затем не помедлила уйти.
Я не хотел уезжать. В этом городе наконец-то появился кто-то, кто подобно якорю удерживал меня на пристани этого скудного города. И всё же отправляясь в Лондон, я не думал, что найду в нем то, что так долго и усердно искал — мечту, исполнение которой хотелось разделить с той, в которой уже нашел смысл, превративший жизнь в менее скучное времяпровождение.
Глава 14
Элла соврала родителям о цели нашей поездки в Лондон, умело завертев сюжет этой истории так, будто ей позарез нужно было посетить лондонский архив для проведения заданного исследования, а я ей нужен был для поддержки. Отец фыркнул в ответ на подобное заявление, мол какая от меня могла быть польза, и точно уж какая поддержка, на что я закатил глаза, получив от матери подзатыльник. Мужчина вызвался поехать с Эллой, а кроме того захватить и меня только ради «старых хороших времен», что навеки остались увековеченными на фотографиях и памяти, чего уже нельзя было никак вернуть. Мама аккуратно напомнила ему о предстоящем представлении среди восьмиклассников, и это заставило его сдаться, а кроме того расстроиться, что премного меня развеселило. Если бы он только знал истинную цель нашей поездки… Его бы его снедало изнутри чувство зависти, граничащее с гордостью. Это заставляло бы отца терзать себя изнутри из-за неправильности чувств, противоречащих друг с другом, что делало бы слабее, что превращало бы его в человека хуже меня. Я подозревал, что мама знала о нашей затее. Время от времени замечал, как они с Эллой пересматривались между собой, хоть к нашему делу это и могло не иметь отношения.
Я не пребывал в сладостно томительном ожидании предстоящей поездки, что Элла сумела организовать уже спустя неделю после обсуждения перспективы согласиться на предложение о постановке спектакля накануне Рождества по сценарию сестры, что без особых надежд испытала судьбу, и та соизволила ей ответить любезностью. Даже не стал рассказывать об этом Джо, не говоря уже о Дженне, которая, как я почти был уверен, сумела бы увязаться за мной следом. Джо же, кажется, находила любого рода занятия, только бы те занимали её и отдаляли от моего назойливого общества. Словно поражение в моих глазах многого ей стоило. Словно этот проигрыш стал более значимым для неё, чем она сама того хотела.
Я решил испытать судьбу и пришел к девушке накануне отъезда, как раз в то время, что обычно посещал её для написания дурацкой истории, что, кажется, заходила в глухой угол. Всё чаще воображение выдавало образ Джо вместо Нэнси, от которой в моей памяти осталось одно лишь имя. Я перестал о ней думать, напрочь забыв и черты лица, и голос, и привычки. От неё осталась лишь пустая оболочка, наполненная сущностью другой девушки, которую я безответно хотел узнать получше, чего она мне не позволяла сделать.
Погода стояла мерзкая. Шел мелкий дождь, вызывающий простуду у людей вроде меня, которым плевать было на зонт, капюшон или что-либо, что могло бы их защитить. Стоял, как дурак, у её дверей, трезвонил полчаса к ряду, но двери так и остались запертыми. Впервые я почувствовал к Джо злость из-за её пренебрежением моими чувствами и мной. Я старался, заботясь о ней, будто девушка из хрусталя была сделана и любое неаккуратное движение или слово могли сломить её. Я оставался для неё не больше, чем другом, и даже с этой ролью я не мог справиться лишь потому, что девушка с каждой неудачей воздвигала вокруг себя всё большую стену, а я карабкался по ней неизменно вверх, пока хватало сил. Но я чувствовал, как те были на исходе. Одним чувством нельзя было довольствоваться. Мне не нужна была моя симпатия, я нуждался в самой Джо, за что начал её ненавидеть, не скрывая от себя это чувство.
Обошел дом, в её окне горел свет. Я сжал кулаки посильнее, чувствуя жар крови, приливающий к щекам. Мне срочно нужно было выпустить пар, и окажись поблизости хоть кто-нибудь, в этот раз я бы не стал испытывать чужое терпение, когда собственное было подвергнуто подобной пытке. Постучал резво в окно, показалось, будто Джо притихла. Музыка из проигрывателя продолжала играть, но её фигура не маячила перед глазами, выдавая себя лишним шумом или неосторожным движением. В конце концов, громко произнес вслух, как сильно ненавидел её, и ушел, успокаивая себя мыслью о том, что совсем скоро меня в этом городе уже не будет.