«Я сказала всем уйти и осталась ждать тебя. Мне жаль, что из-за меня ты не мог вернуться домой. Ещё больше жаль, что испортила тебе праздник. Я хотела, как лучше. С любовью, Джозефина».
Отчего-то это краткое письмецо заставило меня пожалеть о том, что я сделал, разрушив наши непрочные отношения ещё хуже. Я не стал временить с тем, чтобы набрать номер девушки, разбив вдребезги свою гордость, что переступала рамки позволенного, разрушая мою жизнь, выталкивая из неё Джо. Но девушка не ответила, и я не придумал ничего лучшего, как заявиться к ней самому с самыми глупыми извинениями и отговорками.
Даже этого я не смог сделать, когда из прихожей послышались голоса родителей, которые спорили о чем-то. Первой на кухне, где я стоял, сжимая в одной руке телефон, а в другой записку, оказалась Элла.
— Быстро же ты управился к нашему возвращению. Спорю, на уборку ушло не меньше двух часов… Клининг-служба так рано не работает… — конечно же, сестра не могла удержаться от иронического комментария. Я только и успел закатить глаза, как следом за ней появился и отец.
— Я не ожидал, что будет так чисто. Джо не врала, когда обещала, что к нашему возвращению от вечеринки не останется и следа, — мужчина даже провел пальцем по поверхности стола, будто впоследствии вечеринки там мог образоваться шар пыли. — Или ты тоже постарался?
— Ещё раз с днем рождения, милый, — а вот и мама. Она сразу подошла ко мне, поцеловав в щеку. От неё веяло холодом улицы, что ещё не успел выветриться, а потому по коже пробежались мурашки. — Джозефина уже ушла? — она осторожно произнесла имя девушки, будто та могла быть где-то поблизости и услышать её.
— Никакой вечеринки не было! — наконец-то заявил я, заставив всех членов моей милой семьи переглянуться между собой. На одну несчастную минуту, что длилась, как вечность, все молчали, не нарушая тишины громкостью мыслей, что водопадом полились на меня, когда ко всем пришло осознание того, что это не была какая-то чёртова шутка.
— Я другого от тебя и не ожидал, — первым заговорил отец. Элла тяжко вздохнула, посмотрев на меня с жалостью в глазах. — Ты ничего другого не умеешь, как портить всё. Что же тебя не устроило в этот раз?..
— Руперт, — строго произнесла мама, всё ещё находясь рядом со мной. Она ступила немного вперед, вступая в оборону, в которой я не нуждался. Я и так знал, что всё испортил.
— Нет, Делайт. Он не умеет ценить того, что другие делают для него. Мы воспитали чёртового эгоиста! — отец рванул вперед, стиснув кулаки, будто намеревался меня ударить, от чего я невольно втиснулся в кухонную поверхность. — Я отправлю тебя в какую-то исправительную школу, где тебя научат быть нормальным! — он сорвался на крик, не шуточно припугнув всех нас.
— Руперт, — мама стала впереди меня, сдерживая отца от непоправимого. — Пожалуйста, успокойся. Фред, иди в свою комнату, велела она мне.
— И ты не выйдешь оттуда до понедельника, а затем я закрою тебя там на все зимние каникулы! — бросил вдогонку отец, когда я сумел проскочить мимо него. Элла хлопнула меня сочувствующе по плечу, когда я поспешил в свою комнату, где заперся. Прислонившись к двери, стал переводить дыхание, собираясь с мыслями, что хаотично разбросались за пределы сознания, изматывая меня с самого утра. Громкий голос отца, который продолжал бранить меня, сбивал с толку. Я не знал, что делать.
Ответ появился перед глазами с телефоном Джо, что лежал на моей кровати, забытый ею. Сперва меня обрадовала глупая мысль, что она не игнорировала мой звонок нарочно, испытывая ненависть к поступку, о котором я и сам отчасти жалел. Затем меня согрела мысль, будто она была в моей комнате. Лежала на моей кровати, просматривала мои вещи, наполняла это пустое пространство собой, думая обо мне. А затем во мне пробудился порыв увидеть её в ту же секунду, невзирая ни на что.
Вытащив из шкафа кеды, чтобы не выглядеть совершенным безумцем, который помимо того, что собирался в такую отвратную погоду бежать через всю улицу без куртки, быть ещё и без обуви, что осталась в прихожей. Голос отца за дверью стих. До меня донесся звук дикторши новостей, которые отец, как по расписанию смотрел каждое утро и вечером. И не испытывая ни капли страха, не вменяемый голосом совести, я открыл окно и побежал.
Я бежал так быстро, будто от этого зависело всё. Мечтал увидеть уставшую расстроенную Джо, которая чувствовала себя виноватой и растерянной. Она непременно расплакалась бы, взвалив вину за мою тупость всецело на себя, но я снял бы его, признав виноватым себя, чего почти никогда и ни для кого не делал.
Я увидел её ещё издали. Стояла перед своим домом, переодетая в джинсы и теплое пальто и болтала с кем-то. Прокуренные легкие дали о себе знать, и я замедлил ход, переводя дыхание, когда, присмотревшись, обнаружил, что Джо была не одна. Рядом с ней стоял мужчина. Он полностью загораживал собой путь. Вытянув руку вперед, он посмел прикоснуться к Джо, грубо взяв её за руку, что взволновало и саму девушку. Её дружелюбный взгляд приобрел некую опаску. Джо оглянулась вокруг и, заметив меня, с облегчением улыбнулась, махнув рукой.
Мужчина обернулся следом за её движением, отпустив руку девушки. Это был Райан, лицо которого, как никогда прежде, так сильно напоминало лицо его отца — мистера Грея. И меня в эту секунду, будто кто-то поджог, как спичку. Я снова рванул вперед, чтобы через пару секунд занести руку перед ударом, сопровождаемым необузданным гневом на человека, которым Райан хоть и не был, но представлял в своем лице всё ту же угрозу. Я ударил мужчину по лицу со всей дури, не рассчитав силы удара и того, что тот быстро оклемается и без лишних раздумий ударит меня в ответ ещё сильнее.
Я потерял равновесие и упал, когда Райан продолжал бить меня, пока я не успел оправиться. У меня стала кружиться голова. Так сильно меня ещё никто не бил. Я схватился за голову, пытаясь остановить картинку, что плыла перед глазами. Ещё один удар, и я почувствовал, как впадал в темноту, где меня встретил испуганный голос Джо, звавший меня по имени.
Глава 16
Не знаю, сколько я пролежал без сознания, прежде чем открыл глаза и обнаружил, что находился в больничной палате. Казалось, будто я всего-то проснулся, вышел из сонного забытья, не припомнив сразу всех подробностей, предшествующих положению дел, что пришлось наблюдать в следующие минуты беспокойного непонимания того, что происходило.
Запах медикаментов неприятно резал ноздри. Казалось, он впитывался под кожу, проникал в кровь, одурманивая разум. Рядом со мной в кресле сидела Джо, сжимая мою ладонь в своей. Её руки были потными, но в этом не было ничего страшного. Больше меня беспокоило то, что девушка сидела с закрытыми глазами и что-то невнятно шептала себе под нос, будто молилась, чего, я почти был уверен, она не делала. Это заставило меня улыбнуться краешком губ, почувствовать себя хоть немного значимым для неё, и лишь за тем ко мне пришло осознание того, что произошло.
Всему виной был Райан. Он избил меня, хоть и первым на него набросился я. Он бил беспощадно и грубо, будто силы наши были наравне. Я бегло осмотрел свои ноги, руки, потрогал нос — переломов не было.
— Он проснулся, — громко произнес третий лишний, которого прежде я не замечал. Повернув голову на голос, принадлежащий Найджелу, я почувствовал резкую головную боль, что прошлась молнией по всему телу. Парень стоял у окна, выглядывая в нем кого-то, как повернулся и заметил меня прежде, чем я успел бы притвориться, как не замечал его.
— Слава Богу, — рука Джо выскользнула из моей. Девушка бросилась обнимать меня, будто я проснулся после затяжной комы, из которой врачи не давали мне шанса выбраться. Я почувствовал её слезы на своих щеках, когда девушка поцеловала меня в обе щеки, а затем теплыми ладонями обхватила моё лицо и смотрела в упор, будто бы убеждалась, что со мной и правда всё было в порядке. Я же смотрел в её красивые небесные глаза и не хотел от них отрываться, отдавая им свою душу. В них растворилось всё то время, что мы истратили на глупое молчание, истерзавшее меня до крайности. В них растворился я. — Прости меня, пожалуйста. Это всё моя вина… — прошептала девушка, прижимаясь разгорячившемся лбом к моему. Я хотел заверить её в том, что всё было в порядке, как не успел этого сделать из-за ворвавшегося в палату отца.