Найджел остыл к Джо быстрее, чем это смог сделать я. Меня не могли остановить ни Дженна, ни Вуди, ни, кажется, сама Джо. Отчасти я ему завидовал, но в тоже время сочувствовал тому, как многое он терял. Противоречиво странным было то, как сильно мне хотелось, чтобы каждый видел в Джо то, что видел в ней я, но равносильно этому я хотел сохранить это для себя.
***
Дни в домашнем заточении тянулись долго. По крайней мере, те следующие три дня, в течении которых я не сделал и малейшей попытки покинуть дом из-за укоренившегося внутри нежелания это делать. Меня заключила в свои теплые объятия лень, что, обычно, к зимним каникулам разрасталась до размеров Вселенной. Она задевала все аспекты моей и без того скучной жизни, не позволяя уснуть раньше трех ночи из-за глупых мыслей в голове, готовиться к занятиям и предстоящим контрольным, разговаривать с Дженной о бесконечных проблемах перед праздниками, поддерживать Эллу в победе над её страхом рассказать всё отцу. Единственное, что я по-прежнему хотел делать вопреки подавленному состоянию, это переписываться с Джо, отношения с которой приходили в норму после всего.
Странным было то, что у меня не возникало даже желания сбежать, хотя бы для того чтобы повидаться с Джо. Я знал её график почти наизусть и ранее выходных мы не могли свидеться, а потому взял с девушки обещание о её дружественном визите к заключенному. «В конце концов, мы когда-нибудь уже закончим эту историю?!» — написала она, заставив вспомнить о том, что некогда нас сплотило. Лучше уж так.
Скучать не было причин, и всё же я скучал. Никогда ещё три дня не длились так долго, удерживая меня в водовороте нескончаемой вечности. В доме было тихо. Наверное, так было всегда, но мне не приходилось замечать этого. Я проводил время, лежа на кровати, читая книгу, играя игры, болтая по телефону с Дженной, переписываясь с Джо, связываясь по Фейстайму с сестрой. Отец время от времени заходил в мою комнату, проверяя был ли я на месте, в чем его трудно было винить после стольких раз, когда я сбегал. Я иронично улыбался ему, махал рукой в приветствии, прежде чем он успевал захлопнуть за собой двери. По крайней мере, мне не довелось ночевать на лавке на крыльце. Ночи теперь стали морозными.
Я погрузился в невообразимую тоску. Застыл в этих трех днях, чувствуя их физическую тяжесть, что повисла камнем на шее. Не хотелось ничего делать, прилагать хоть малейшие усилия к чему-то. Я даже не стал терзать себя параноидальными мыслями о Райане и о том, что он мог положить глаз на Джо. Чувствовал себя совсем как в прежние времена — глупым, обманутым собственными наблюдениями, никчемным. В голову закралась мысль о том, что я мог всё это придумать, основываясь на горьком опыте, что постиг Нэнси, когда я не смог спасти её от того, чего можно было избежать. Я видел знаки, и порой они были слишком явными, но я не сделал решительной попытки, что могла бы обратить необратимое.
Я скучающе листал учебник химии, когда в двери кто-то позвонил. День в школе выдался сложным. Особенно сложно оказалось пересекаться несколько раз на дню в школьной коридоре с отцом, который, кажется, нарочно продолжал следить за мной. Здание средней школы находилось рядом, и это был его единственный недостаток. Хотя со времени, как я перешел в старшую школу, я практически не видел отца, но в тот день он назло стал следить за мной, раздражая этим ещё больше. Я старался по большей мере сидеть в классах, что оторвало меня и от Дженны, которая пребывала в несколько унылом состоянии. Я так и не спросил у неё, что произошло, но девушка и не была расположена к этому, иначе сама бы всё выложила на ладони. В этом была вся Дженна — неугомонная говорушка, от которой в ушах звенело.
Я не спешил идти открывать двери, подозревая, что был дома не один. После третьего звонка пришлось подняться с места и сделать это. Я не услышал, как мама ушла. Когда я вернулся со школы, она была дома, но теперь её сапог не было на месте, что даже несколько озадачивало.
— Привет, сосед, — на пороге своего дома я заметил Джонни, переминающегося неловко с ноги на ногу. В руках он держал пирог, от которого ещё шел пар, растворяющейся в холодном воздухе и, кажется, сам мужчина не мог дольше терпеть, чтобы разделить его со мной. На локте у него был повешен большой праздничный пакет, из которого выглядывала огромная коробка. — Пришел поздравить с запоздавшим днем рождения.
Я пустил его внутрь, хоть и не был настроен на веселое чаепитие с разговорами ни о чем. Джонни вежливо передал мне пирог. Неуклюже он снял верхнюю одежду и обувь. На нем был рождественский свитер, на котором были изображены танцующие кан-кан Санта с эльфами, что премного меня позабавило. Усадив мужчину на кухне, я поставил чайник и разрезал пирог, оказавшейся внутри яблочным.
— Прости, что немного припозднился с этим. Джозефина приглашала меня на вечеринку, но я решил, что буду там лишним.
— Вечеринка всё равно не удалась, — ответил я, пытаясь придать голосу некоторой легкости, чтобы это прозвучало, как шутка. Улыбнулся в итоге я один.
— Я слышал, — угрюмо ответил Джонни, словно именно его отсутствие и было всему этому виной. — Прости, это не большой подарок, но, надеюсь, тебе понравиться. Лив сказала, что это неплохой вариант, хоть я и немного сомневался.
Он передал мне пакет, неловко улыбнувшись при этом. По правде говоря, я и сам чувствовал себя неловко, словно был чем-то обязан Джонни, раз заслужил от него подарок. Пакет я открыл осторожно, будто в нем должно было быть взрывоопасное вещество, а не обычный рюкзак, что я обнаружил. Серый с незамысловатым логотипом компании без излишеств, что пришлись бы мне не по вкусу.
— Спасибо, — я даже заставил себя улыбнуться, чтобы Джонни ненароком не подумал о том, будто подарок мне не понравился. Он был нормальным, как и все остальные. Не вызывал восторга в преддверии неожиданного сюрприза, когда я получил то, о чем я мечтал. Я ни о чем не мечтал, не было у меня даже особых пожеланий, а потому что бы мне не дарили это оказывалось вполне нормальным, сносным, обычным.
— В переднем кармане есть ещё кое-что, — нетерпеливо произнес Джонни, поерзав на стуле. Краем глаза я заметил, что мужчина уже успел съесть свою долю пирога, чего я даже не успел заметить.
В переднем кармане я обнаружил два билета на ледяной каток, открывшийся в Кэнноке накануне. Я управлялся с коньками лучше, чем со скейтом. Мы с Эллой любили кататься на замерзшем озере, но начавшаяся на днях зима ещё не радовала морозами, которых я, по правде говоря, терпеть не мог. На катке я так ни разу и не был, хоть моя семья два года подряд отправлялась туда, когда я радовался перспективе остаться дома одному, что было такой редкостью, когда Элла ещё жила с нами.
— Ты мог бы пригласить Джозефину, — забавно, как Джонни произносил её имя полностью, словно девушка должна была подслушивать нас. Её бы это безусловно порадовало, но я не мог избавиться от дурацкого сокращения, что прилипло к языку. Она была Джо и не иначе. Порой когда кто-то называл её полное имя, я забывал, что речь шла о той самой Джо, которую я любил дразнить своим упрямым нежеланием называть её как-нибудь иначе. Порой я делал это ненарочно, потому что забывал, хотя эффект всегда оставался тем же.
— Навряд ли. Она не большая любительница льда. По крайней мере, я об этом наслышан.
— Если это не наверняка, то стоит попробовать, — весело продолжал мужчина, после чего вежливо попросил ещё кусочка пирога. Я отрезал ему, сделал чай и занял свое место за столом.
— Это может быть рискованно, — я усмехнулся, вспоминая девушку в редкие моменты злости, когда она казалась мне чрезвычайно забавной. Злость Джо была равносильна злости милейшего кролика, выражение морды которого навряд ли можно было отличить от обычного. — К тому же мне нельзя выходить из дома. Я под домашним арестом.
— Это всё из-за Райана? — взволнованно спросил Джонни. Похоже, он знал больше, чем я думал.
— Да. Я сбежал из дома, ударил его и загремел в больницу с сотрясением мозга. Обычное дело, но моего отца это крайне взбесило…