Что связывало Джо и Рика? Как парень, вроде него, мог быть ей другом или, что выдавалось гораздо худшим вариантом, объектом её обожания? В голову, как пробка от шампанского, стрельнула мысль о том, что Рик мог привлекать Джо, как парень. Я встречал их несколько раз в магазине, что означало, что они проводили время вместе, встречались, гуляли и наверняка болтали (если с ним вообще о чем-либо можно было поговорить). Она пригласила его на мой день рождения, а он пристал на её просьбу не бить меня, хоть и слишком быстро нарушил обещание. Даже если сама Джо не находила Рика привлекательным, тогда он претендовал на её внимание, занимая всё больше её времени, которое я мог провести с девушкой.
Мысли эти взрывали мою голову громкими фейерверками, что сыпались злыми искрами из глаз. Я побежал следом за ними, вылепливая на ходу снежки, что неизменно бросал в одну спину. Мы бежали вниз по улице, сопровождаемые заливистым смехом Джо, напоминавший перезвон колокольчиков, пока девушка не врезалась в сугроб, погрязнув в нем.
Рик успел подбежать первым. Он взял девушку за руку, чтобы помочь ей подняться, но она потянула его на себя. Парень засмеялся. Он быстро перекатился на спину, но мне казалось, будто те короткие секунды, когда он навис над ней, длились слишком долго, взбудоражив мою ревность новым видением, что я повторял бы в своей голове раз за разом, придумывая всё больше отговорок, почему нам с Джо не суждено было быть вместе.
Джо позвала меня, вернув в реальность, где она и Рик лежали по разные стороны в дурацком сугробе и смеялись, словно умалишенные.
— Помоги мне, пожалуйста, — попросила девушка. Рик сидел в снегу и неотрывно наблюдал за мной, что я заметил краем глаза. И хоть в этом взгляде могло и не быть той злобы и зависти, что, скорее всего, испытывал я сам по отношению к нему, но я чувствовал, будто он выжигал во мне огромную дыру, из-за чего я чувствовал себя, будто под прицелом.
Я протянул Джо руку, и она без зазрения совести сделала то же самое, что несколько минут назад сделала с Риком. Я оказался сверху и намеревался провести там немного больше времени, прежде чем девушка сама не поспешила меня оттолкнуть от себя.
Джо и Рик принялись создавать снежных ангелов, когда я просто лежал и смотрел на небо, скрытое в белизне снега, летящего мне навстречу, чтобы оказаться в глазах, носу, ушах, волосах… Он был повсюду, а я лежал на одном месте, пытаясь отогнать от себя назойливую мысль о том, будто между Джо и Риком могло что-то завязаться за время нашего непродолжительного молчания.
Мы ещё немного прогулялись. Они двое резвились в снегу, как дети, когда я лишь уныло поддерживал их энтузиазм, только бы не потерять среди метели Джо.
— Джозефина, так завтра ты собираешься в дом престарелых? Просто я подумал о том, что и сам бы не прочь заняться волонтерством, — заявил внезапно Рик, когда мы остановились на прощальном перекрестке. Я закатил глаза, когда девушка радостно вздохнула. Нет, это уж окончательно меня добило. Рик и волонтерство соотносились в той же мере, что фастфуд и здоровое питание.
— Да. Это так замечательно, — она даже захлопала радостно в ладоши. Рик скосил на меня глаза, словно ожидал за мной следующего хода. Он был доволен собой, когда я просто оставался собой.
— Я хотел бы пойти с вами, — выпалил я, после чего прикусил язык, ведь так просто попался на эту удочку.
— Ты уверен? Как-никак, у тебя домашний арест, — иронизировала Джо. Помимо того в её голосе пробивались нотки сомнения в том, что я был вообще способен на подобное, что ещё сильнее покоробило меня. Рик не вызывал у неё сомнений в отличие от меня. Что ж, я был на несколько шагов позади.
— Думаю, я справлюсь с этим, — я растянул губы в гадкой саркастичной улыбке. И мы смотрели с Джо друг на друга ещё несколько долгих секунд, словно между нами было какое-то противостояние, кто сдастся первым и отступит. Я точно не собирался проигрывать.
— Ладно. Тогда завтра на этом же месте в двенадцать? — Рик первым разорвал неловкое молчание, напомнив лишний раз о себе.
— Да. Всё верно. До завтра, — она обняла сперва парня, а затем и меня, прошептав на ухо испепелившее меня почти дотла «Ты не обязан».
— Я приду, — убедил я девушку в последний раз.
Вернувшись домой, я едва не забыл о том, что входить через двери было крайне опасным решением, а потому сразу же подошел к окну своей комнаты. Оказавшись внутри, я застыл на месте, заметив маму, которая собирала бегло мои вещи, что навлекло меня лишь на одну мрачную мысль — меня выгоняли с дома. Без шуток и лишних предубеждений.
— О, Фред, наконец-то. Не стой, как истукан. Джо предупредила меня о прогулке, о чем я предупредила отца… — я пребывал в ещё большем замешательстве. Джо всё подстроила. Договорилась с родителями, сделав мою вылазку запланированной.
— Что ты тогда делаешь?
— Как что? Мы собираемся в Лондон. На спектакль твоей сестры, — это заявление шокировало меня ещё больше, хоть в то же время немало успокоило. — Скоро выезжаем. Прости, что не предупредили, но Элла и сама позвонила твоему отцу лишь два часа назад, озадачив нас этой новостью, — мама заговорщически улыбнулась. Конечно же, она обо всем знала заранее, как и я. — Чего стоишь? Иди лучше в гостиную. Составь Дженне компанию.
— Прости, что?.. — меня не было дома около трех часов и, кажется, я пропустил слишком много.
— Она едет с нами. Прошу тебя, больше ни о чем не спрашивай. Нет времени объяснять, — мама махнула на меня рукой. Время для расспросов действительно было не самое подходящее. И всё же невзирая на количество потрясений, свалившихся мне на голову, как первый снег, больше всего я стал жалеть о том, что приходилось оставлять Джо наедине с Риком.
Глава 18
Наблюдать за отчаяньем отца не приносило того удовольствия, на которое я рассчитывал, представляя его реакцию на известие об успехе Эллы, что полностью и всецело воплотилось в реальность. Он выглядел подавленно, расположившись на переднем пассажирском сидении, оградив меня от возможности лицезреть его горе в полной мере. Я наблюдал за ним из зеркала и слабого отображения запотевшего окна, о которое мужчина устало прислонился лбом. За всю дорогу он не произнес и слова, что заставило маму волноваться, хотя на первой же остановке я попытался убедить её в том, что подобная реакция отца была вполне ожидаемой, что ей самой было невдомек.
Я не стал его донимать, хоть и представился отличный для этого момент, который я мог смаковать, оставляя в памяти искренне приятные воспоминания, когда в коем-то веке сумел упрекнуть отца в чем-то, заставив его чувствовать себя таким же бесполезным, слабым и лишенным счастливой участи человеком, каковым чувствовал себя я на протяжении многих лет. Он и без того выглядел так, будто его кто толкнул лицом в грязь, в которой он измазался достаточно, чтобы эта грязь засохла, впитала себя под его чистую кожу и изменила внешний облик, придав тому неопрятности, к чему отец не привык. Даже ступая по грязи, он словно не замечал её под подошвами тяжелых ботинок, разнося её повсюду, куда ступала нога, а теперь измазан в ней он был доверху. Проливной дождь моего неуместного напоминания о том, в чем отец был измазан, заставил бы его упасть ещё ниже, утонуть беспомощно в болоте самоистязания и малейшего неуважения сына, которое подорвало бы его дух ещё больше.
Хотя, должен признать, не жалость перед отцом заставила меня умалчивать о том, что так сильно хотелось ранее произнести, дабы унизить его ещё сильнее, разбередив сомнение, что жило в его падкой к славе душе ещё со времен, когда его же отец, мой дед, неохотно отзывался о его произведениях. Я не был особо жалостлив к другим, осознавая то, что с рождения большинство людей принимало равные условия игры в жизнь, которая то и дело, что подбрасывала в костер неудач всё больше хвороста. Бывают те, которые умудряются обжечься об этот огонь, бывают и такие, которые находят способ согреться, находятся и такие, которые готовят на нем еду, а я остаюсь среди тех, которые садятся поодаль, игнорируя его звонкое потрескивание, вбирая в себя холод, накапливаемый в каменных стенах. Я не хотел жалеть кого-либо, хоть иногда проникался сожалением к самому себе, обвиняя того же себя, разрушающего свою жизнь нерешительностью и растерянностью. И всё же проявлял безразличность к отцу я лишь из-за сидящей близ меня Дженны. Я чувствовал себя ещё большим неудачником, чем он, будучи в заложниках у девушки, присутствие которой рядом было гарантировано на следующие три дня.