Я не любил зиму, но мне нравилось пить с Джо «зимний лимонад», складывать паззлы, смотреть сериалы и делать домашнюю пиццу. Я не был большим поклонником инди, но терпел музыку The Lumineers, как и Хэйли, которая приехала домой раньше своей подруги и постоянно ворчала о том, что Элла не пригласила её на представление. Я не поддерживал безумства девушки насчет Рождества, но сходил с ума от блеска её горящих голубых глазах. Я проникал всё глубже во внутренний мир Джо, проводя в её доме всё больше времени. И будто бы открывал свои двери ещё шире, пропуская девушку в свой. И каждый день я делал некий отсчет в голове, дожидаясь новой встречи, пропуская всё, что происходило со мной.
— Фред, — мама потормошила меня за плечо, вынуждая подать ей следующий пакет с игрушками. — Между тобой и Дженной всё в порядке? — шепотом спросила она, не прерывая тирады отца. Мы продолжали украшать дурацкое дерево, и мне больше нравилось, когда мы делали это молча.
— Кажется, мы расстались, — я опустил глаза вниз, скрывая отсутствия в них печали.
— Кажется?
— Ну, она написала, что мы должны взять перерыв.
— Не уверена, что ты правильно её понял, — когда я поднял глаза, мама смотрела на меня с неким сочувствием, в котором я совершенно не нуждался до того времени, пока Джо отвечала на мои звонки и сообщения. — Ты же говорил с ней об этом?
— А стоило? Кажется, она предельно ясно изъяснилась, — мама ударила меня ладонью по лбу и закрыла рот ладонью, прежде чем я успел подать хоть единый звук. Отец сделал паузу, только чтобы смочить водой горло, бросил на нас беглый взгляд — я показал ему большой палец, мама улыбнулась — и продолжил. — К тому же её не было в школе ещё со времени, как мы вернулись. Это значит исключительно то, что она не хочет меня видеть.
— Это также может значить, что с ней не всё в порядке. Но что главнее всего, это значит, что я воспитала молодого человека, совершенно бестолкового в своем отношении к женщинам, — тон матери был искренне возмутителен, а реакция чересчур бурной. В конце концов, это была всего лишь Дженна. — Боже мой, Фред, подобного я от тебя не ожидала, — если бы мне платили за эту фразу по одному пенни, я был бы чёртовым финансовым магнатом.
— И что ты предлагаешь делать? — я вопросительно приподнял одну бровь, когда мама закатила глаза, разочарованная во мне ещё сильнее, чем могла быть прежде. Она считала меня идиотом, это я знал наверняка.
В то же время я не мог просто заявиться к Дженне домой неделю спустя после объявленного ею же перерыва, потому что полагал, что ей нужно было свободное пространство, ограждение, прежде всего от меня. Если это всё было лишь ради привлечения внимания, то было по большей мере смешно, потому что противоречило всяким законам логики. Хоть я плохо разбирался в девушках, но точно знал, что когда кому-то плохо ему нужно одно из двух — человек, который безоговорочно будет с ним в эту непростую минуту, или абсолютный покой и тишина, дабы разобраться в себе, упорядочить мысли и сделать правильные решения. Я не мог предоставить Дженне первого, потому что являлся одновременно человеком, который всё испортил, а потому моё навязчивое появление могло лишь всё усугубить. Кому нужны неискренние извинения и заверения в том, что истинная правда была ложью? Я ведь мог обмануть её ещё раз, убедив в том, чего не было на самом деле, но это было неправильно, даже если оставалось единственным, что девушка хотела от меня услышать.
— Иди сейчас же к ней. Поговори и объясни всё, как есть, — будто это было просто. Будто я мог кому-либо рассказать всё, как было. Хоть бы и себе.
— Что рассказать?
— Что тебе нравиться другая девочка, — мама взяла меня за руку и больно сжала. Я хотел возразить ей привычным «Мы с Джо всего лишь друзья», но она не дала мне вставить и слова. — Это разобьет ей сердце, но будет лучше, чем если ты будешь просто молчать или обманывать её раз за разом.
— А что если мне с ней было удобно? — внезапно спросил я, заставив маму округлить глаза от удивления и приоткрыть рот, чтобы выпустить разочарованный вздох.
— Ты будешь разбивать девушке сердце ради удобства? — мы оба и не заметили, как отец перестал читать, внимая нашему разговору. Он внимательно смотрел на нас, заняв нейтральную позицию, сделав весьма правильное решение не вмешиваться, что, я почти был уверен, далось ему с большим трудом.
— С чего ты вообще взяла, что я разбиваю ей сердце? Уверен, её «любовь» имеет ту же основу, — меня отвлек вибрирующий в кармане телефон. Достав его, я увидел сообщение от Джо. Она возвращалась со школы. — Ты закончил? — я обратился к отцу, который продолжал наблюдать за нашей неудавшейся беседой, как за одной из театральных сценок. — Мне нужно идти. Я говорил тебе о встрече с Джо, — в этот раз я обратился с матери. Не дав ей возразить, поставил пакет с игрушками на пол и ушел в свою комнату, чтобы переодеться.
Я не думал о Дженне довольно-таки продолжительное время, за которое любой другой парень должен был обдумать свои ошибки и приползти на коленях к девушке, чьи чувства были обиженны (последнее совсем из рода фантастики, но Дженна, наверное, именно так себе всё и представляла). Я даже не вспоминал о ней, исключительно мысленно замечая её пропажу, что нисколько меня не смущала. Ей нужно было время, как и всем. И я не стал его у неё отнимать.
Я проживал лучшие дни, гуляя с Джо, продолжая рассказ о Нэнси, проклиная зиму. Жизнь шла своим чередом, и едва ли не впервые я чувствовал, словно шел с ней в ногу. Это было легко, как идти вниз по улице, которую я знал вдоль и поперёк, и быть уверенным, что за следующим поворотом ничего плохого меня не могло ожидать. Внутри будто появилась некая воздушность в каждом движении и шаге, не ощущаемая ранее. Просто всё было хорошо и этого было достаточно.
Мама внедрила Дженну мне в голову, как вакцину, введенную под кожу. Она стала чёрной каплей краски, что съедала остальные цвета, превращая их в серые и блеклые. Проснулся голос совести, от которого я давненько уже не слышал вестей и стал повторять одно и тоже, вызывая у меня и раздражение, и негодование, и другого рода неудобства, связанные с этими. А что если с ней, правда, что-то случилось? Что, если она действительно не в порядке и ей даже не с кем этим поделиться? Что если Дженна ждала от меня нелогичных действий, что казались мне абсурдными и бессмысленными, чем дольше я убеждал себя в том, что именно в них она нуждалась? И эти мысли не нравились мне по мере того, как всё больше сводили меня с ума.
— Что девушки имеют в виду, когда говорят, что в отношениях нужен перерыв? — спросил я однажды Джо. Заметил, как она улыбнулась краем губ, но не придал этому большого значения тогда, ведь через секунду её лицо приняло обеспокоенный вид.
— Дженна попросила тебя об этом?
— Нет, — резко ответил я, словно это было что-то, в чем постыдно было сознаться. — Элла сказала так Сэму, а я подумал, что ещё за глупости. Что это вообще может значить? — я усмехнулся. Джо была разочарована ответом. Почему-то от этого стало приятно.
— Это значит, что девушка обиделась, как я полагаю. Или она просто бросила его. Одно из двух безо всяких альтернатив. Хотя наверняка утверждать не буду, так как я не состояла в отношениях ни разу. Я не компетентная, — серьезно заявила она, заставив меня улыбнуться. Что ж, этот совет мне мало помог.
***
Я не стал выжидать более и оказался у двери дома Дженны уже рождественским утром. Пытался оттянуть это время, как мог, но традиционный обмен подарками, завтрак и даже затянувшееся пробуждение, не могли отвернуть неизбежного, на что я на себя нарек. Испытываемое волнение электрическим током проходило сквозь всё тело, хоть я пытался убедить себя в том, что ничего страшного не могло произойти, ведь, в конце концов, не хотел ли я действительно порвать с Дженной ещё с самого начала наших незадавшихся отношений? Разве могло быть что-то ужаснее окончательного расставания? И всё же я испытывал страх перед тем, что мог действительно болезненно задеть чувства девушки, чего не намеревался делать. Я ведь всего лишь хотел, чтобы она отстала от меня. Я ведь всего лишь любил Джо, а не её.