— Мне учиться в школе, по меньшей мере, полтора года, — заметив внутри буклета измученно радостные выражения лиц людей, застрявших в промежуточной стадии студенчества, я отбросил его в сторону и не стал даже вникать в его содержимое, что само по себе выдавалось пустой тратой времени.
— Поэтому тебе стоит определиться сейчас, чтобы знать, на какие предметы стоит делать упор, — улыбка стерлась с его лица. Отец склонился над столом, когда я мельком осматривал остальные буклеты, изучая, как далеко меня вздумали выпроводить из дома.
— Здесь нет ни одного университета. Только колледжи, — искренне возмутился я, подняв глаза на отца, который виновато поджал губы, хоть и не чувствовал и капли сожаления за это. Он сделал это намеренно. Он, как и прежде, сомневался во мне и моих способностях. Это по-прежнему мотивировало поддаться соблазну и ударить его, но не больше.
— Думал, ты не заинтересован в этом, — настроение было окончательно испорчено. Казалось, всё, о чем мы прежде говорили с отцом, уже не имело смысла. После поездки в Лондон между нами наступило негласное перемирие, но этим он перечеркнул всё, заставив меня вновь ненавидеть его. Один из нас был форменным идиотом. И всё же с уверенностью в том, что это был он, чувствовал себя им именно я.
— Фред, ты вправе сам решать, где будешь учиться, — мама подошла ко мне и поцеловала в затылок, после чего заняла место рядом. — И я согласна с отцом, что задуматься об этом тебе стоит уже сейчас. Прежде, чем куда-то идти, нужно выбрать дорогу. Никто из нас не знал, кем хотел быть, когда мы были в твоем возрасте…
— Я знал, — возразил отец, словив на себе испепеляющий взгляд матери. Это могло быть забавно, если бы не было грустно. Я сомневался в том, что отец мечтал быть школьным учителем и ставить постановки с актерами из средней школы в глуши, вроде Хантингтона, но не стал об этом говорить, дабы не разжечь ещё больший конфликт, хотя я уже чувствовал себя на грани.
— Я хочу в Лондон, — резко выпалил я, прежде не подумав, какое место хотел бы занять в этом городе.
— Может, сразу в Нью-Йорк? — отец стал хохотать. Я мечтал, чтобы он подавился булкой, кусок которой успел откусить. Мама хлопнула его по руке, но он не мог остановиться. Мои намерения его смешили. Это точно не походило на любовь и заботу, которыми он покрывал свои дурацкие действия, каждое из которых неизменно выводило меня из себя, как и он сам.
— Может, пошел бы ты в задницу? — я поднялся со стола. Аппетит пропал. Желание делиться чем-то личностным тоже. Если кто и может винить подростка в чем-то, то только в нетерпимости к отсутствующему уважению, что общество бессовестно им предлагает.
— Фред, вернись, пожалуйста, за стол, — требовательно попросила мама, когда я без лишних промедлений стал одеваться. Я слышал, как отец причитал, обвиняя меня во всех смертных грехах, но мне было всё равно. Затем послышалось громкое хлопанье ладони по столу, после чего весь шум в доме смолк. Стало совсем тихо. — Фредерик, куда ты собрался? — в прихожей появилась мама. Она была зла, но я не чувствовал себя виноватым за эту выходку, потому что меня спровоцировали. Думаю, она сама меня в этом не винила, но всё же я не мог вернуться, будучи на взводе.
— Мне нужно пройтись. Прости, — ответил я и выскочил из дома, пока она не успела меня задержать.
Через пятнадцать минут я уже стоял на пороге дома Джо. По дороге выкурил две сигареты, что вовсе не помогло снять напряжение. Я подозревал, что буду нежеланным гостем в семье Дойлов, разрушив их идеальный семейный ужин, но я нуждался в Джо, будто только она могла помочь мне, если не избавиться от большинства проблем, то хотя бы забыть о них.
Девушка оказалась дома одна. У родителей были какие-то важные гости в гостинице, и я даже не стал скрывать, как меня это обрадовало. Джо извинилась за внешний вид, хотя я находил его весьма даже милым. Беспорядок ей был больше к лицу. В большом растянутом свитере и трениках она нравилась мне больше. Джо предложила разогреть лазанью, приготовленную её матерью ещё вчера, от чего я отказался, попросив вместо этого горячего чая.
— Что-то случилось? — спросила девушка, когда мы оба расположились за столом, дожидаясь, когда закипит чайник. Она подпирала голову руками, не отрывая от меня глаз, когда я засмотрелся на заснеженный вид за окном, погрязнув в фрустрации.
— Просто хотел увидеться.
— Выглядишь беспокойным, — девушка протянула одну руку вперед, но я не спешил её трогать. Хватало и её немого присутствия. О том, что случилось, я не хотел говорить. Я мотнул отрицательно головой, подавая девушке знак, что нам лучше было бы помолчать. Она убрала руку, заметно поникнув. Я был слишком подавлен, чтобы исправлять это. Джо стоило бы понять. И, наверное, ей всё же это удалось, ведь она не донимала меня пустыми разговорами, даже в попытке отвлечь, за что я был ей благодарен.
В тишине мы выпили чаю, после чего переместились в комнату девушки. Я находил в ней особую умиротворяющую атмосферу, где можно было на время забыться, став частью внутреннего мира Джо, где было спокойно и уютно. Мы расположились на широкой кровати, свесив ноги вниз. Я смотрел в потолок. Казалось, будто гнев на отца медленно растворялся, освобождая меня от своего плена. Я дышал глубоко и считал в уме до десяти. Это помогало. Но больше всего, казалось, помогало немое присутствие девушки, беспомощный взгляд которой я ловил на себе краем глаза. Когда стало вовсе легко, я взял её ладонь в свою и сжал. От нежного прикосновения Джо вздрогнула, выпустив облегченный вздох, а затем переплела наши пальцы вместе.
— Завтра в школе будут танцы. Мы могли бы пойти вместе, — я повернул голову к ней, когда она отвернулась, спрятав от меня улыбку. Её это предложение заметно смутило, но в то же время и взволновало. Девушка сжала мою ладонь в своей сильнее.
— Знаешь, я не большая поклонница танцев, — Джо сморщила нос, словно мы начали говорить о чем-то жутко отвратительном. Танцы и у меня не вызывали большого восторга, но ради неё я смог бы стерпеть один вечер. — Не люблю, когда много людей наблюдает за тем, как я танцую, что у меня получается совсем неловко, — она повернулась на бок, обратив ко мне голубые глаза, которые прятала всякий раз, как я пытался заглянуть в них. Она странно улыбалась, и я совершенно не мог понять, что значила эта улыбка, хоть и сама Джо тщательно пыталась её спрятать или подавить.
— Я не заметил этого, когда мы танцевали на свадьбе твоего кузена, — подметил я, возвращаясь к тому дню, когда мы много танцевали, пили и веселились, проживая один из лучших моментов, что у меня не было шанса забыть однажды. Я был в тот день счастлив. Хотелось бы верить, что Джо тоже.
— Это совсем другое. Мне было не так неловко в окружении людей, большинство из которых я знала. Я не боялась их осуждения. Поразительно, как стойко держался ты, — она ткнула пальцем мне в грудь, продолжая забавляться воспоминаниям. — Это было так на тебя непохоже.
— Да ладно тебе, это будет весело, — не уверен, что подвигло меня так нагло врать девушке в лицо, ведь я сам был не большим поклонником подобного рода мероприятий. — Или можем посетить каток в Кэнноке. У меня есть два билета, — внезапно я вспомнил о подарке Джонни, которым так и не успел воспользоваться.
Джо будто поежилась. Её ладонь выскользнула из моей, девушка перевернулась на спину, сложив руки на животе. Мне хотелось стукнуть себя по лбу, ведь я совершенно забыл о предупреждении Эллы, что она дала мне в самые первые дни знакомства с Джо, которое, как я полагал, будет не продолжительным. Дело затянулось, и стоило быть осторожным с тем, о чем я понятия не имел, но что, похоже, было сверхважно для девушки. У меня были некоторые соображения на этот счет, и я почти был уверен в правдивости своих догадок, но не хотел донимать ими Джо, раз для неё это было важно. Наверное, даже важнее, чем я мог предположить.