То, что мне предстоит сопровождать деловую встречу в виде переводчика я понимаю не сразу. Если честно, мне никогда ещё не приходилось быть мостом между двумя цивилизациями. Сложная задача с непривычки. Слушать обе стороны и доносить мысли оппонентов, не упуская мелкие нюансы.
К концу видеовстречи у меня лопается мозг, от сухости зудит горло, в глазах скрипит песок, а кофе покрыт остывшей плёнкой. Если Юрий Алексеевич ещё попивал горький напиток, пока я работала языком, то мой рот постоянно был занят болтовнёй, и промочить его не было возможности.
Чадов прощается с партнёрами, завершает сеанс и довольно потирает ладони, оставшись удовлетворённым результатами. Удивительный человек. Стоило выйти из обзора камеры, как борода и шевелюра приобретают небрежный вид, скрип рубахи остаётся в недавнем прошлом, а на плечах пиджака откуда-то появляется шерсть.
— Загранпаспорт есть? — интересуется, отъезжая на кресле и вытягивая длинные ноги.
— Да, — заторможено киваю. — Но я ещё никуда не выезжала. Там нет ни одного штампа. И на визу никогда не подавала.
— Ерунда, визу сделаем. Собирайся. Пойдём в кафе. Жрать хочется, — от вульгарного сленга чАдова меня аж передёргивает, но «жрать» я тоже хочу, потому что не успела позавтракать и желудок зычно об этом оповещает.
Нахожу на полу свою сумочку, убежавшую с помощью кого-то под стол, сгибаюсь в три погибели и ползу за ней. Мой променад на четвереньках сопровождается тяжёлым дыханием со свистящей оконцовкой. Не моим. Опасливо выбираюсь из-под стола и выуживаю кошелёк, сразу оказываясь в крепком захвате. Бедное предплечье. Скоро на нём распустится звёздная карта из синяков.
— Это лишнее, — тычет подбородком в сторону кошелька медведь. — Питание сотрудников оплачивает компания. По крайней мере, завтрак и обед.
Сразу вспоминаю те плюсы, о которых с совиными глазами мне рассказывала Машка. Что-то там ещё было про тренажёрный зал, психологическую помощь и молоко за вредность. Разжимаю пальцы, опуская на стол сумку, и согласно киваю, вытягивая из мощных клещей руку. Иду следом за начальником и приседаю от неожиданности, когда он снова даёт указания секретарше.
— Варя! Закажи билеты на четверг и забронируй гостиницу до понедельника! — кричит в никуда Юрий Алексеевич. — Позвони Румынову! Пусть поторопится с визой!
Поразительно! Как эта Варя умудряется уловить недосказанное в коротких репликах чАдова и не напутать в важных мелочах? И как сам чАдов, не заглядывая к Варе в офис, уверен, что она его услышала? А ещё, как я не поехала крышей, проведя в обществе несносного грубияна целое утро? По сравнению с ним Марта просто верх хорошего тона и культурной речи.
Мы спускаемся в кафе, больше похожее на ресторан, заказываем плотный завтрак, по энергетической ценности напоминающий обед, и, когда желудок радостно урчит от полученного гастрономического экстаза, до меня доходит, что билеты, виза и гостиничная бронь касаются меня и нашей совместной командировки.
Что-то переворачивается внутри от осознания патовой ситуации. С четверга по понедельник… Целых пять дней в обществе грубого, неуравновешенного мужлана, общающегося с сотрудниками криком и постоянно распускающего руки.
Глава 10
— Ускоряйся, — между куском мяса и запечённым картофелем командует чАдов.
Его аппетиту можно позавидовать, а я, вместо того чтобы метать вилкой, заворожённо слежу за ним. Вспоминается приём пищи львами в какой-то программе о мире животных. Вроде, слюни не брызжут, куски еды не запутываются в бороде, чавканье и рычание не разносится над столом, приборы с остервенением не шкрябают по тарелке, но в каждом движение челюсти и кадыка, в уверенном взгляде из-под бровей мне мерещатся повадки хищника.
За основным блюдом идёт салат, следом приличный кусок пирога, две чашки кофе, стакан сока. И всё это пока я расправляюсь с котлетой и с картофельным пюре. Изгаляться с десертом и развлекаться чаепитием мне не хватает совести. Юрий Алексеевич смотрит с таким напряжением и осуждением, что кусок в горло больше не лезет.
Как только я отодвигаю пустую тарелку и допиваю сок, чАдов молча встаёт, бросает на стол салфетку и, мотнув головой, идёт на выход. В отличии от Вари, читающей мысли шефа, мне не совсем понятно, к кому относится кивок и что делать дальше.
— Долго будешь тормозить? — доносится раздражённое от стеклянных дверей. — Текст сам не переведётся.