— Насть, ты давно здесь сидишь? — подал голос Семён, испуганно выглянув из-за угла. Я в ответ не смогла вымолвить ни слова. Да что там, задеревеневшие мышцы не позволили даже кивнуть головой. — Это не то, что ты подумала. Мы заехали за документами, а Элеонора пролила на себя кофе. Пришлось ей раздеться, чтобы отмыть пятно.
— Да, а в спальне ты помогал ей со стиркой, — выдавила из себя, зажмурилась, и по щекам потекли предательские слёзы, выжигая солью борозды. По крайне мере, мне тогда так казалось. — Надеюсь, прополоскал ты её качественно.
— А что ты хотела? — сменил трусливое подхалимство на обвинительный тон муж. — Тебя же постоянно нет для мня. То ты тетради проверяешь, то у тебя урок, то всю ночь по клавишам лупишь. Я хочу нормальную бабу в доме. Чтобы стирала, готовила, убиралась, ждала меня с горячим и вкусным ужином, а чего вместо этого? Мне опостылели полуфабрикаты и уставшее бревно в постели.
— Когда мне было готовить и убираться? — проблеяла, заламывая руки. — Я же спала по четыре часа в сутки, чтобы быстрее выплатить ипотеку и купить машину. У меня эти рефераты и тетради в кошмарных снах уже мелькают.
— Ты сейчас предъявляешь претензии на мою квартиру? — навис надо мной Караваев, подбоченившись и перейдя на шипение. — Учти, Анастасия, что куплена она была до брака, а твои основные заработки оплачивались чёрным налом. Так что не смей при разводе заикаться о разделе имущества.
— Развод? — с каким-то обречённым смешком зацепилась за неприятное слово.
Наверное, покайся Семён в тот момент, скажи, что совершил ошибку и больше никогда не посмотрит ни на одну женщину, уверь меня в любви — я простила бы его и, немного поскулив в ванной, занялась праздничным ужином, сделав вид, что ничего не было. Ни Элеоноры, пролившей не на то место кофе, ни Караваева, практикующего инновационный метод совместной стирки, ни кровати, с провонявшим после секса постельным бельём. Ни-че-го! Но шансов сохранить семью Сёма мне не дал.
— Неужели ты думаешь, что после всего этого я буду с тобой жить? — непонятно в чём обвинил меня супруг, крутя в воздухе многозначительно пальцем. — В моих планах привести сюда нормальную женщину, которая будет создавать уют, а замудоханная работой рыбина мне больше не нужна.
Уже сейчас, глядя на пожелтевшие обои в цветочек и покрытый жирной копотью чайник понимаю, что вряд ли смогла бы забыть и простить. Именно поэтому я спокойно отказалась от всего, не желая больше продолжать общение с бывшим мужем.
Глава 2
— Этот заморыш посмел открыто привести в квартиру свою шмару, не дожидаясь пока ты вывезешь вещи, — продолжает негодовать Мария, подняв упавшую табуретку и, наконец, сев на неё. — Надо было потрепать ему нервы с имуществом. Я узнавала у юриста. Хоть ипотека и была оформлена до брака, платили вы её вместе. Любой суд встал бы на твою сторону и постановил раздел.
В тот злополучный день я кое как собрала небольшую сумку с первыми попавшимися под руку вещами и позвонила подруге, попросив меня забрать. Следующие трое суток провела в каком-то коматозе у Горновой дома, не соображая где я и зачем. Перед глазами стояла картина предательства, а в голове крутились сказанные Семёном слова, сдобренные злостью и ненавистью.
Сколько раз я спрашивала темноту, окутавшую меня страхом и болью, за что он так со мной? Но она лишь шипела Машкиным голосом, что я тупая овца, выбравшая не того мужчину. К выходным сил реветь и стонать не осталось, а опухшие глаза резало от тусклого ночника.
— Твой ублюдочный Караваев звонил, — раздвинула занавески Машка, впуская в спальню солнечный свет. В золотистых лучах, нарезавших сумрак пластами, весело танцевали брызги пыли. — Сказал срочно забрать вещи, пока он их не вынес на помойку. Давай, Настён, поднимайся и приводи себя в порядок.
Кое-как добралась до ванной комнаты, забралась под обжигающие струи воды, и долго-долго стояла, облокотившись на стену и с трудом удерживая себя в вертикальном положение. Чашка кофе, кусочек сыра — всё, что смогла запихнуть в себя под строгим взглядом подруги, а потом мы поехали туда, где я совсем недавно была счастлива.
— Тварь! Ну какая тварь! — орала Машка, выдирая из ушей разлучницы мои серьги и сгребая в кулак цепочку с кулоном.
Фамильные украшения мне достались от мамы, ей от бабушки, а той от свекрови. И так больше десяти поколений передавали резную шкатулку по женской линии, храня её на протяжение многих лет. Правда, во время блокады коробочка сильно поредела, спася от смерти большую семью. На дне остались резные серьги с опалами, цепочка сложного плетения, кулон с бриллиантовой россыпью и кольцо с изумрудом. Оно, скорее всего, оказалось не по размеру Элеоноре, судя по отсутствию на пальцах.