Я была уверена, что Семён сейчас проводит время намного лучше меня. В нашей спальне, в нашей кровати, не со мной… В какой момент я упустила его охлаждение ко мне? Не увидела тревожных звоночков, не почувствовала другой женщины, крадущей моего мужа.
Через пару часов приехала Машка, привезла бутылку вина, поплевалась от вида квартиры, обругала не самыми лестными словами Марту с отцом и в сотый раз прокляла Сёму с его шмарой. А потом увидела на столе документы, вручённые мне нотариусом, и понеслось.
До самого утра она перекрикивает ор алкашей за стеной, обещает Караваеву грядущую импотенцию, а его жабе гнойники по всему телу.
— Ну как ты будешь жить в этой вонючей помойке? — выдыхается она, отодвигая бутылку, которую так и не открыла. — Давай вернёмся ко мне.
— Нет, Маш, — с тоской осматриваю отклеившийся угол обоины и покосившийся от сырости шкафчик. — Мне пора спускаться с небес и обустраивать свой быт. Сделаю потихоньку ремонт, заведу кошку, высплюсь в конце концов.
— Где выспишься, Долли?! — снова переходит на повышенный тон Горнова. — На тех пружинах, что торчат из убогого дивана? Здесь же ничего нет! Ни постельного белья, ни подушки с одеялом! Господи, да тут даже холодильник не работает и в нём поселилась плесень!
— Всё куплю, — сглатываю горечь, прикрываю глаза и снова по щекам текут слёзы. — Заработаю и куплю. Можешь одолжить мне немного до зарплаты? Последние сегодня на дорогу прокатала.
— Этот мразота тебя ещё и без денег выставил?! Поехали! — хватает за руку и тянет на выход. — Бумаги прихвати. Заставлю его их сожрать!
Глава 4
— Слышь, сволочь! — бьёт Машка кулаком в дверь, второй рукой удерживая кнопку звонка. — Мало того, что ты пытаешься лишить Настю совместно нажитого имущества, так ещё выгнал без копейки! А она, насколько я знаю, получила зарплату за день до твоей блядской выходки и всё оставила тебе! Будь хоть немного мужиком, верни её деньги! Настьке нужно на что-то жить!
— Пошли вон! — слышится с другой стороны злой голос Семёна. — Здесь нет ничего Дубовой! Пусть идёт попрошайничать к отцу! Ах да, забыл, папашка её за пирожки и жареную курицу продал.
— Я сейчас полицию вызову! — прибавляется женский визг. — Не открывай этим больным психопаткам!
— Ну ты и урод, Караваев! — поворачивается Мария к дверному полотну спиной и лупит по ней со всей мощью ногой. — Вас же ещё не развели, правда? Рано успокоился Сёма-кулёма. Я тебе такой раздел имущества устрою! Закачаешься! Придётся продать и квартиру, и машину!
— Она подписала отказ! — с победоносным кличем отзывается Семён, а я в очередной раз поражаюсь такой метаморфозе. То ли моего мужа околдовали или подменили, то ли я безнадёжно слепа. Почему все эти три года не замечала, что за отрава Караваев?
— Под давлением! — вмазывает ему подруга, громко хохоча. — Любой суд посмеётся над твоей тупостью и заставит сожрать бумаги вместе с печатью нотариуса. Нанимай адвоката, придурок, и жди повестку!
— Стой! — срывается на фальцет Сёма, и за дверью шаркают удаляющиеся шаги. Слышится ругань Караваева с Элеонорой, потом доносится возня, похожая на драку, и следом щелчок замка. — Подавись! И чтобы никакого суда!
Сквозь небольшую щель протискивается рука, держащая мятые купюры, и вырывается гневное пыхтение, должное подкрепить только что выплюнутое распоряжение. Пальцы разжимаются, и пятитысячные бумажки плавно планируют на грязную плитку и коврик.
— Вот ублюдок, — шипит Машка и резко наваливается на полотно, прищемляя конечность Сёмы. Больно, наверное, судя по тому, как Караваев с лёгкостью берёт высокую ноту. Не зря я послушала папу и заказала бронированную дверь весом под двести кило. В них отец знает толк. Занимается их установкой. — Подрочишь левой.
Пока Семён с Элеонорой голосят, Маша собирает деньги, проклиная Караваева на бесплодие и импотенцию. Его любовнице она желает разжиреть и покрыться гнойниками, отвечая на матерное сопровождение из квартиры. Не хотела бы я схлестнуться с Горновой, будучи по разную сторону баррикад.
— Идиотка, — скулит Семён, запирая убежище на все замки. — Ты мне руку сломала.
— Смотри, чтобы не свернула тебе челюсть, сволочуга, — выпрямляется Мария, бьёт на прощание кулаком по кнопке и толкает меня в сторону лифта. — Теперь в магазин. Приведём твой бомжатник в удобоваримое состояние. Но имей ввиду, моё предложение пожить вместе в силе. Ты же знаешь, что меня не стеснишь. Наоборот. Надоело приходить в пустую квартиру.