– Мне нужны твои услуги фотографа. – вдруг выпаливает Дана, отпивая вино.
– За просто так? – отвечаю, выгнув бровь, и разрезаю стейк.
– Тебе заплатят.
– Не интересно. – отправляю кусочек мяса в рот.
– Ладно. – фыркает она, со звоном опустив бокал на столик, и хватает еще одну сигарету.
– Уже прочла книгу Рафа? – спрашиваю не без издевки в голосе, лишь бы только она не попыталась узнать о причинах моего отказа.
Она выдыхает дым мне прямо в лицо.
– Нет. Вы с Эвой уже назначили дату свадьбы?
Вот оно.
Подавляю улыбку и делаю глоток виски.
– Нет. Как поживает Рафаэль?
Она поджимает губы, сверля меня взглядом.
Прости, малышка, но у тебя нет права задавать вопросы о моем дерьме, если не готова отвечать на вопросы о своем.
Она стряхивает пепел и снова затягивается сигаретой, раздумывая, стоит ли разговор откровенностей с ее стороны. Моя девочка.
Мы продолжаем играть в гляделки, молча расправляясь со своей едой. Дана тушит очередную сигарету и подается вперед, складывая руки на столе. Официант уносит тарелки и подливает нам еще алкоголя.
– Давай же, дьяволенок, спроси. – подначиваю я. – Знаю, тебе интересно.
– С каких пор у тебя невеста? – тут же выстреливает она, как из автомата.
– Ты мне, я тебе.
Она кивает.
– С выставки. – отвечаю, отпив виски. – Как долго собираешься держать Рафа в друзьях?
– Еще не решила. Зачем тебе вдруг понадобилась невеста?
Расслабленно выдыхаю, вращая жидкость в стакане.
– Скажем, мне скучно. – только часть правды. – Жизнь утратила привычные краски, а наличие невесты ее разнообразит, тебе так не кажется?
Она впивается в меня своими синими глазами. Не такими проницательными, как у Эвы, но не менее умными. Черт, почему я опять думаю об Эве Уоллис? Серьезно. Пора заканчивать с этим дерьмом.
– Дело в Селин, да? – вдруг выдает Дана, и я непроизвольно напрягаюсь.
Неудивительно, что она догадалась. Мы как ни как бывшие.
– Отчасти. – пожимаю плечами. – Да.
На губах Даны появляется дьявольская улыбка, которая мне совсем не нравится. Она вальяжно откидывается обратно на спинку своего стула.
– Тогда у тебя проблемы, Бастьен. – постукивает пальчиками по столешнице.
– Ты о чем?
Она ухмыляется:
– Я сегодня говорила с мамой.
– И? – невольно подаюсь вперед.
– Она спросила, правда ли, что у тебя появилась невеста?
Твою. Мать.
– И что ты ответила?
Дана пожимает плечами.
– Сказала, что твоя душа потемки.
– Но как она?..
– Узнала?
Я киваю, сжав стакан с виски так крепко, что он просто чудом не треснул у меня в руке.
– Ты просто идиот.
– Скажи мне то, чего я не знаю.
– Ты хоть помнишь, кто такая Эва Уоллис? Точнее, кто ее родители?
На самом деле мне всегда было глубоко плевать на то, кто чьи родители. Поэтому нет. Я не просто не помню. Я понятия не имею.
– Какие-нибудь богатенькие ребята из Нью-Йорка?
– Нефтяные магнаты, Элиот. – протягивает Дана. – Эва Уоллис, твоя невеста, одна из наследниц много миллиардного состояния.
– Ближе к сути.
– Эвелина Уоллис, ее мать, занимается одним международным фондом, с которым сотрудничает моя мама плюс еще несколько громких имен включая, угадай кого?
Дана уже не скрывает своего восторга, а я начинаю осознавать, что моя невинная ложь по воле судьбы или еще какой хрени приобрела размеры вселенского масштаба.
– Вивьен де Шар. – добивает подруга. – Мать твоей бывшей девушки, Селин.
Может ли мир быть еще меньшей задницей?
Правильный ответ: Нет.
И кажется, я только что залез в нее без смазки по самые яйца.
Дана не единственная, кого я игнорировал всю эту неделю. Звонки от Селин я тоже сбрасывал. Думал, что прийдя завтра в компанию, буду чувствовать себя победителям. Но не учел, что жизнь тоже умеет трахать. Жестко. Неожиданно. Без твоего согласия. И завтра мне прийдется широко раздвинуть булки, потому что единственный вариант разгрести это дерьмо – признать, что я соврал. Признать, что Селин, мать ее, де Шар схватила меня за яйца.
7
Большая часть моей жизни была…Была. Просто. Без каких-либо прилагательных. Одним словом все равно не опишешь. От меня многого ждали. Но от себя я не ждала ничего. Я шла, куда говорили и делала то, что говорили. Когда ты подросток, тобой либо управляют гормоны, либо родители. Мой случай как раз второй. Меня насильно пытались подогнать в рамки. Даже не так. Не в рамки. А под рамки. Чтобы красиво смотрелось.