– И поэтому ты ведешь себя как… – она осекается, пытаясь подобрать слово.
– Мудак? – подсказываю, склонив голову набок.
Она осторожно кивает, словно не уверена, заденет ли меня это слово.
– Нет, Эва, я веду себя так, не потому что могу. – пожимаю плечами. – Просто я такой.
– Мудак. – тихо повторяет она, и я не сдерживаю смех.
До чего же она милая.
Стелла с Диной продолжают таращиться в нашу сторону, явно перемалывая косточки Эве.
– Да. Просто я мудак.
Теперь смеется Эва.
Мне нравится ее смех.
Стоп.
Что?
Створки лифта за моей спиной открываются.
– Идем? – спрашиваю я.
Она тут же становится серьезней.
– Не могу.
– Почему?
– Потому что работаю здесь. Я обещала. И в отличии от некоторых, не имею привычки уходить в начале рабочего дня.
Я хмурюсь. Не от ее слов, а от того, что нам срочно нужно поговорить, а она собирается проторчать здесь до вечера. Что если ей вдруг захочется излить душу Клоду?
– Но нам нужно поговорить.
– Поговорим вечером.
– Эва. – настаиваю я.
– Элиот. – отрезает она.
Черт возьми, а она сильнее, чем кажется. Я же буквально даю ей шанс сбежать, а она решает остаться, просто потому что пообещала?
– Хорошо. – выдыхаю я. – Заеду за тобой после работы.
На ее лице вдруг появляется уже знакомая мне паника.
– Ты уедешь на весь день?
Ах, вот в чем дело. Она была готова остаться здесь, но только не одна. Какая-то часть меня рада этому. Ликует от того, что эта девушка по какой-то причине видит во мне защитника. У меня еще никто и никогда не искал защиту.
– Хочешь, чтобы я остался?
– Да. – выпаливает она, но тут же добавляет. – Нет.
– Так да или нет? – склоняю голову набок, она молчит.
Глаза говорят «останься» , но губы молчат.
Зря она цепляется за меня. Зря пытается найти во мне убежище. Я не из тех, на кого можно положиться.
– Офисы навевают на меня тоску. – легкомысленно бросаю я. – Так что, если ты не намерена составить мне компанию, я уеду один.
Молчит. Все еще. Я вижу, как внутри нее происходит борьба, но она все еще не просит меня остаться. С одной стороны я рад, ведь это значит, что в ней есть стрежень. Но с другой, я почему-то разочарован.
– Окей. – выдавливает она, сложив руки на груди. – Тогда до вечера.
Сейчас Эва Уоллис напоминает мне воина перед битвой, и вот мне уже хочется остаться самому. Просто, чтобы посмотреть, как она справится, убедиться, что ее не сожрут те мегеры за ее спиной. Она не видит их, не видит их насмешливые взгляды, но уверен, что чувствует. Поэтому не торопится оборачиваться. Не торопится уходить. Она оттягивает неизбежное точно так же, как пыталась сделать это перед совещанием.
Из коридора выходят Селин вместе с Даной, и Эва кивает самой себе, делая шаг в сторону. Не знаю, что именно мной движет, но я заставляю ее снова замереть на месте, обхватив ладонями ее лицо.
Синие глаза смотрят в мои вопросительно, непонимающе. Я и сам не знаю, что творю. Может, я еще хуже, чем есть на самом деле. Или наоборот, лучше, чем кажусь. Но я подаюсь вперед и накрываю рот Эвы Уоллис своим.
Много лет назад я зарекся не искать причины людским поступкам. Пообещал себе делать то, что хочется, не думая о том, зачем мне это. Но сейчас я снова чувствую эту тягу узнать. Чувствую, как погружаюсь на глубину, ныряю с головой в самую бездну.
Я сделал это, потому что Селин смотрела?
Я сделал это, чтобы Эва не увидела, как над ней насмехаются?
Я сделал это, чтобы показать всем, что она не одна?
Я сделал это, потому что захотел?
Что из этого правда?
Черт, это даже не поцелуй. Лишь легкое касание губ. Но когда я отстраняюсь, то вижу, что Эва со мной не согласна. Подавшись вперед, я шепчу у ее уха:
– Ты моя невеста, помнишь? По крайней мере, пока мы не поговорим.
Она не отвечает, но и не отталкивает меня.
Думаю, это хороший знак.
Отступаю назад, не сводя с нее глаз, и нажимаю на кнопку лифта. Тот снова открывается за моей спиной. Я захожу в него ровно в тот момент, когда Дана появляется рядом с Эвой. Они кивают друг другу, и подруга проскальзывает ко мне.
Ищу на лице Эвы хотя бы что-то. Улыбку. Кивок. Согласие. Хоть что-то. Ничего из этого я не получаю, но ее взгляд…он вдруг царапает что-то глубоко внутри меня. Вдоль позвоночника проносится разряд. Я уже испытывал нечто подобное совсем недавно. Когда смотрел на картины Эден.
Створки лифта закрываются, разрывая этот странный зрительный контакт между нами.
Зря я ее поцеловал.
9
Когда я выхожу из здания, Элиот и правда ждет меня. Небрежно прислонившись к своей синей машине, он нежится в лучах закатного солнца. Черт, как же хочется нарисовать его. Это бесит, потому что я злюсь. Злилась весь день. А увидев его, теперь злюсь еще больше.