В этом «ничего» слишком много скрытого подтекста.
– Рори!
– Ты должна пойти завтра на выставку. – выдает она на одном дыхании как из пулемета и снова прикладывается к кофе.
– Что? – мои брови сходятся на переносице. – Какую выставку?
Она со звоном опускает кружку на стол и смотрит на меня так, будто я сейчас сморозила полную чушь.
– Выставку Эден, дуреха. Твою выставку.
Из меня вырывается смешок. Он же перерастает в полноценный истеричный смех неверия.
– Я туда не пойду. – бросаю, встав из-за стола, и прохожу в гостиную.
– Нет, пойдешь! – не сдается Аврора, шагая за мной следом.
– Ошибаешься. – опускаюсь на диван, она садится рядом с кружкой в руках.
– Эва Уоллис! Как твой менеджер, я советую тебе притащить свою задницу завтра на свою же выставку. Никто не заставляет тебя раскрывать свою личность. Но тебе будет полезно послушать, что люди говорят о твоих работах.
– Не хочу я знать, что они говорят.
Она стреляет в меня своим испепеляющим взглядом, но понимая, что тактика насилия со мной не сработает, больше нет, заходит с другой стороны.
– Необходимость в таблетках отпала, верно?
– Да. – киваю, постепенно осознавая, к чему она клонит.
– И ты уже как два месяца их не принимаешь?
Снова кивок.
– Даже твой врач сказала тебе, что в постоянной терапии больше нет нужды, и ты можешь сама постепенно вливаться в социум…
– Вот именно. – обрываю я. – Постепенно. А ты предлагаешь мне отправиться на мероприятие, где будет больше сотни человек.
– Но тебе же необязательно с ними общаться. Можешь надеть свой черный костюм, скрывающий все и вся, – пальцем указывает на мое тело. – И стоять в сторонке. Это уже будет значительный шаг, ты так не считаешь?
Считаю. И более того, какая-то часть меня даже любопытно выглядывает из-за угла, желая узнать, что люди думают о моих работах. Но вторая, внушительная, огромная часть просто не хочет ничего знать. Особенно, если кому-то что-то не понравится. А такие есть всегда.
– Не хотела я этого говорить, – она стряхивает невидимую пыль со своих дорогущих брюк. – Но там будет Клод.
Мое сердце ускоряется. Нет. Сначала оно проваливается куда-то в желудок, а потом ускоряется. Я краснею? Да, определенно точно краснею.
– Клод де Шар? – нервно спрашиваю, теребя пуговицу комбинезона.
В глазах Авроры уже вспыхивают искорки победы.
– Он самый. – кивает, сделав глоток кофе. – Я пригласила всю верхушку «Роше».
– Ты просто дьявол.
Рори улыбается, хлопая длиннющими ресницами.
– А ты самая популярная художница в Европе. Завтрашняя выставка разрыв парижской артерии искусства. Ты не можешь это пропустить.
Мой мозг уже тщательно обдумывает все «за» и «против». Рори права, сегодняшняя попытка – ничто, по сравнению с тем, что я смогу выйти в свет. И пусть даже при этом я останусь в тени. Для меня это будет большой шаг на пути к той жизни, которую я так отчаянно хочу иметь. Да и к тому же, там будет Клод де Шар. Тот самый, за кем я наблюдала все четыре года в университете. Тот самый, кто защитил меня от унижения перед толпой людей, кто помогал мне, наставлял меня. Тот, при имени которого, мое сердце разрывается от крошечных фейерверков.
Со стоном падаю на подушки.
– Я согласна. – тихо выдыхаю, и Аврора издает визг. – Только мы приедем туда раньше всех.
Если уж я подписываюсь на это, мне нужно знать обо всех способах сбежать в случае…в любом возможном случае.
– Договорились. – кивает она.
– И я надену тот чертов черный костюм.
– Как скажешь. – отмахивается она. – Но тогда хотя бы макияж…
– Нет. – резко отрезаю я.
– Хорошо. Хорошо. Никакого макияжа.
2
Мой мозг просыпается от жара, что-то теплое, мягкое…Открываю глаза, чувствуя волосы на лице. Вряд ли мои собственные. Белые. Блондинка, значит. Морщусь от тяжести, сковавшей голову и тело. Я перебрал вчера.
Опять.
Осторожно двумя пальцами беру загорелую руку и убираю с себя, перекладывая на подушку рядом. Девушка, кажется, Элис, вздыхает и переворачивается на другой бок. Мне тут же открывается шикарный вид на подтянутую задницу и изящные изгибы тела. Молочная кожа идеальна, без единого волоска, без целлюлита, без шрамов. Смотрю секунду. Две. И ничего. Нет этого знакомого зуда под кожей. Мне не хочется взять первую попавшуюся камеру в руки. Не хочется исследовать каждый уголок девушки рядом со мной. Почему? Ничего нового я там не найду. Никаких изъянов. По-крайней мере, внешних. Не за что зацепиться, чтобы захотеть капнуть глубже. Прикрываю глаза, мысленно возвращаясь ко вчерашней ночи. Тупая боль тут же пронзает голову. Картинки размываются.