И Сара… Его сердце и его мечты были полны ею, но между ними все было не так просто.
Когда ты отец-одиночка, знал Уилл, ты в первую очередь остаешься верным своему ребенку. Даже когда твой ребенок не прав.
Или так он привык думать. История с Глиннис была словно звонок, разбудивший его. Слепая верность своему ребенку может привести к беде. Невзирая ни на что, он собирался перестать тревожиться о вещах, которые не случились, о вещах, которые могут не случиться никогда. Он держался от Сары на расстоянии, потому что боялся, что Аврора увидит в ней мать и это не сработает. Что у его дочери снова будет разбито сердце.
Но, черт! Разбитое сердце можно пережить, и она достаточно взрослая, чтобы знать это теперь. Он приготовился отправиться домой, провести следующие несколько дней с Авророй и наконец-то поговорить с ней. Он напомнит ей, что в его жизни должно быть нечто большее, чем просто работа и ее воспитание. Сара и ее мальчики были частью его сердца, и он не собирался от них отказываться. После Марисоль он не думал, что влюбится снова, потому что любовь оставила в его душе слишком большую рану. Он был не прав, и на этот раз все шло иначе. На этот раз он не был ребенком. И Сара не Марисоль. Это не означало, что им будет легче, он это знал. Но он знал: это не означает, что не надо пытаться.
Он спустился к грузовику, забросив за спину свою спортивную сумку.
— Похоже, что у тебя свидание в прачечной, — произнес кто-то.
Он обернулся, улыбка осветила его лицо. Это было, словно его мысли наколдовали ее. Это был знак.
— Сара.
Она стояла в дверях участка, легкий ветер трепал ее волосы. Редкое осеннее солнце с трудом разгоняло туман, но сегодня воздух сиял ясностью.
— Привет.
— Я только что о тебе думал, — сказал он, неожиданно желая, чтобы кольцо оказалось в его кармане. Она так выглядела в эту минуту и он столько чувствовал в своем сердце, что ему захотелось отдать ей его.
— Да? — Она подошла к нему, обхватила руками за шею. — Что же ты думал?
Он наклонился и поцеловал ее долгим и чувственным поцелуем, пробуя на вкус воспоминания о каждой минуте, которые они провели вместе, и обещая большее. Она слегка прижалась к нему, ее тело было мягким и открывалось ему навстречу, когда oна сказала:
— Это как раз то, о чем я думала тоже.
— Где мальчики?
— Я взяла небольшой отпуск за хорошее поведение, — сказала она ему. Улыбка увяла. Он видел, как ее глаза затуманились и взгляд стал тяжелым.
О, подумал он. О, черт.
— У тебя есть минутка? — спросила она.
— Что такое?
— Я никогда не рассказывала тебе, что случилось с моим бывшим мужем.
Сердце Уилла стукнуло в груди, когда он вспомнил нежную сцену в ее доме с ее бывшим и их сыновьями — семья.
— Послушай, ты не должна…
— Я хочу.
Уилл попытался разобраться в выражении ее лица. Она прожила с этим парнем пять лет, нянчила его во время рака, носила не одного, а двоих его детей. Собирается ли она решить, что, без сомнения, это слишком сильная связь, чтобы разорвать ее?
— Я была рада, что он приехал. Увидеть его снова было… — ее глаза увлажнились, — странно, — заключила она.
— Послушай, если ты хочешь сказать, что ты все еще не пережила любовь к нему, ты говоришь об этом не тому парню, дорогая. — Стремление Уилла защищать было заперто в ящик стола. — Я люблю тебя, но я не буду жилеткой, в которую ты можешь плакаться о своем бывшем.
Она грустно кивнула:
— Я никогда тебя об этом не просила, Уилл.
Благодарение Богу за маленькие радости.
— Тогда почему странно? — спросил он.
— Я всегда думала, что я должна что-то доказать Джеку. Что я должна показать ему, что я смогу быть матерью-одиночкой, работать и растить близнецов сама. Он — Джек — сказал кое-что… о нас — о тебе и обо мне, даже несмотря на то, что это не его дело. Он клялся, что я отступлюсь. Я знаю, что это безумие — придавать значение всему, что он говорит, но он умеет странным образом подорвать мою уверенность в себе, даже сейчас.
— Только если ты позволяешь ему это, Сара. А ты намерена позволить ему?
— Нет, но реальность состоит в том, что он — часть жизни мальчиков.
— И всегда будет, ну и что? — Он прокашлялся, желая лучше управляться со словами, желая объяснить свои чувства так, чтобы она поняла. Человеческое сердце такой сложный орган, нежный и выносливый одновременно. — Я знаю, что у тебя разбито сердце, Сара, — сказал он. — Но я также знаю, что сердце можно исцелить. И знаю, что чувствуешь, когда полюбишь снова. Я люблю тебя так сильно, что не могу спать по ночам. Иногда я забываю дышать. И за сто лет это не изменится.