— Просто ты похожа на мою мать…
По отсутствию очевидных вопросов не трудно понять, что девушка сразу же обо всем догадалась. Нас снова накрывает тишина. У меня начинает создаваться отвратительное ощущения, что я зря пришел сюда и начал раскрывать карты. Мне не следовало этого делать. Никто не знает о моей матери, кроме Элеонор и засранца Джоша.
В тело вцепились дискомфорт, паника, ужас и злость одновременно. Они были похожи на сотни вколачиваемых в плоть гвоздей. Черт! В панике не нахожу ничего лучше, чем просто встать с места и поспешить к двери. Я старался изо всех сил не смотреть на Освальд. Ненавижу сочувствие в глазах всех их, как-будто им действительно есть дело!
— Ты куда?
— Ухожу. — бормочу и как можно скорее захлопываю за собой дверь.
«О чем ты только думал, Лоуренс? Какого хрена?» — кричал внутренний голос. Ненавижу рассказывать о матери, ненавижу реакцию людей на это, ненавижу ее за то, что оставила меня! Не-на-ви-жу!
Практически долетаю до своего номера. Зайдя во внутрь, смотрю на часы: три ночи. Я просидел там почти что половину ночи, чтоб его. Теперь Освальд будет сочувствовать мне, смотреть полными грусти глазами при встречах, а это хуже, чем вся наша ругань! Я лучше буду поливать ее грязью изо дня в день и получать в ответ то же самое, чем все это!
Глава 14. Хайди
Я не могла найти слов после рассказанной Остином истории, пускай и небольшой. Этого кусочка было вполне достаточно, чтобы остаться пораженным до глубины души. Поражало и то, что он сам рассказал мне все. Просто так, невзначай. И, наверняка, после всей исповеди Лоуренс изрядно пожалел о содеянном. Мне жаль его… Пусть он и один из самых отвратных людей в на моей памяти, все-таки он тоже человек.
Да уж, интересный выдался Новый год. Если бы кто-нибудь даже за пару дней до сегодняшнего вечера сказал, что я буду сидеть в номере отеля один на один с Остином Лоуренсом и разговаривать по душам, меня наверняка разорвало бы от смеха. Никогда не думала о такой его стороне…
В следующую минуту Остин резко подрывается с кровати и выходит за дверь. Мне не хотелось кинуться следом и остановить его, убедить, что все в порядке, и что его тайна останется со мной. Я просто находилась в шоке.
Он сказал, что я похожа на его мать. Значит, это одна из причин (а, возможно, и единственная) его ненависти ко мне? Что именно во мне напоминает ему о ней? Никогда не думала о своей схожестью с чьей-то мамой, учитывая тот факт, что на свою-то маму я толком не похожа. Слишком уж много вопросов возникает после такого заявления. Мне хочется узнать больше, но теперь вся недосказанность так и останется висеть где-то в воздухе, потому что Остин вряд ли снова заговорит со мной на личные темы.
Наверняка эти несколько часов были самым великим исключением для него. Но теперь он ушел. Возможно, мне не следует забивать голову вопросами, на которые я точно не получу ответов.
Веселье в Лондоне было в самом разгаре, но вместо радости меня теснило странное, сдавливающее ребра чувства. Нужно просто пойти спать. Сон все исправит, ведь так? Лениво стягиваю с себя платье, меняя его на пижаму, расчесываю волосы, смываю легкий макияж и, наконец, забираюсь в постель. От прохлады простыней по телу пробегают мурашки. Усталость мгновенно наполнила конечности неподъемными камнями, вжимая его в матрас. Я старалась ни о чем не думать, и вскоре меня настиг столь желанный сон.
Что-то грохнуло в глубине номера. Я распахнула глаза — все вокруг залило мягким предрассветным светом. Сев на кровати, внимательно осматривалась по сторонам: ничего постороннего, да и звуки прекратились. Но стоило лечь обратно, как в соседней комнате послышались шаги. Тяжелые и медленные. Сердце бешено заколотилось ровно в тот момент, когда я вспомнила, что забыла запереть перед сном входную дверь.
Мгновенно вскакиваю на ноги и хватаю с прикроватной тумбы лампу. Кому взбрело в голову вламываться в чужой номер, тем более рано утром? Скорее всего, это один из отпраздновавшихся постояльцев перепутал двери.
— Кто там? — ору, давая знать о своем присутствии.
— О-ой! Освальд, какого черта ты орешь? Можно потише? — прозвучал в ответ заплетающийся голос.
Облегченно выдыхаю, когда узнаю в этом голосе Лоуренса, и возвращаю лампу на место. Он что, пьян? Ну, конечно…
— Зачем ты пришел? — осторожно спрашиваю, в надежде аккуратно обойти колкости.
Парень появляется в дверях спальни: его светлые волосы беспорядочно уложены, поблескивающие еще пару часов назад глаза затуманены, на губах появляется перекошенная ухмылка. Даже находясь на расстоянии нескольких метров, я чувствую, как от него пахнет алкоголем…