Я не чувствовал ровным счетом ничего. Ни боли, ни злости. Присутствовало лишь ощущение того, что меня оставили в дураках.
Точно не могу сказать, через какое время очутился дома. Незаметно для себя я бесцельно разъезжал по улицам. Мне не впервой оставаться одному, но почему-то именно в этот момент я остро нуждался в ком-то… В своей матери.
Помню я ее плохо, лишь в общих чертах лицо, но почему-то хорошо запомнился аромат ее духов — ваниль с корицей. Мне было четыре, когда Мэйси Лоуренс держала меня на руках в последний раз. Даже в таком возрасте человек запоминает потрясающие его события на всю оставшуюся жизнь. Тогда была очередь отца отвозить меня в детский сад, потому что мамина смена в клинике начиналась очень рано. Я четко помню, как открыл глаза и увидел перед собой раскрасневшееся от слез отцовское лицо. Стараясь сдерживать плач, он молча обнял меня. Спросони я не понимал, почему папа плачет и почти душит меня объятиями. Только потом он сказал, что мама не доехала до клиники — в нее на полном ходу врезался грузовик. Проклятый водитель отвлекся на звонок и не заметил впереди крохотное «мини»…
Надеюсь, она ничего не успела почувствовать, вылетев в лобовое стекло и приземлившись прямо на асфальт. Так рассказал отец, когда я был подростком. Я помню похороны… На них было много людей, каждый из которых говорил, что Мэйси была добрейшей души человеком, и что таких людей, как она, крайне мало в нашем мире. Они все были правы. Мама действительно была лучшим человеком.
Если бы она не поехала так рано в то утро, то наша жизнь была бы совершенно другой, она была бы намного лучше.
Через два года отец завязал отношения с Маршей, запудрившей убитому горем мужчине мозги. Мы не поладили с ней с самого первого дня. Мало того, что я чувствовал в ней подвох, еще ее приход был слишком быстрым. Казалось, мамы не стало только вчера, а не два года назад. В тот день, когда Марша Аткинс впервые вошла в дверь нашего дома, я окончательно разочаровался в единственном оставшемся родителе.
Прошло больше десяти лет, прежде, чем в моей жизни вновь появился свет, носивший имя Элеонор Беннет. И вот, настала его очередь угаснуть.
Стоило войти в дом, как перед дверью, скрытый полумраком, сидел рыжий кот. Он будто чувствовал своей кошачьей интуицией, что я приду с минуты на минуту. Отблеск желтых глаз неотрывно следовал за мной до самого дивана. Морс смотрел на меня, словно сразу же обо всем догадался.
— Я окончательно потерял ее, Морс. Теперь она выходит замуж за этого Гарри, представляешь?
Кот слабо мяукнул.
— Хотя это и был ее выбор. Это ведь она ушла от меня, а не я от нее… Так зачем было надеяться на то, что Элеонор вернется?
Из-за прозрачной тюли виднелся догорающий закат. При виде малиново-желтых цветов сворачивался желудок. Я вдруг ощутил приступ тошноты, но это была не она. Это тяжелый свинец наполнял внутренности по самое горло. Тело стало невыносимо тяжелым. Так бывает, когда фатально разочаровываешься.
Морс запрыгнул ко мне на колени, принявшись громко мурлыкать от удовольствия. Он любил почесывания за ухом. Этот кот такой же ненормальный, как и его хозяин.
Зазвонил телефон.
Я не стал брать трубку по нескольким причинам:
1. Уже слишком поздно для звонков.
2. У меня нет никакого настроения разговаривать с кем-то.
Но после нескольких проигнорированных звонов, разъяренный, я все-таки схватил трубку, не взглянув на экран.
— Да что тебе черт подери нужно? — Рычу собеседнику. Сквозь мой голос начали просачиваться всхлипы. — Кто это?
— Это… Это Майкл.
Майкл.
— Откуда у тебя мой номер и почему ты плачешь?
— Какая разница? — Возмущенно прохрипел мальчишка. Его и без того ломающийся голос от плача стал до невозможности писклявым. — Остин, забери меня отсюда, пожалуйста.
Не трудно догадаться о причине, по которой уже достаточно взрослый парень захлебывается слезами. Выпрямившись на диване, я вдруг начинаю вспоминать неконтролируемый гнев.
— Что она сделала? — С первого раза сводный брат не ответил, поэтому я переспросил снова, уже более настойчиво.
— Утром за мной увязался бездомный щенок. Он шел за мной от школы до самого дома. — Парнишка громко фыркнул. — Я думал, мама уехала на работу, поэтому взял с кухни немного еды для него. А потом мать выбежала с криками, прогнала щенка…
— И что дальше? — Предчувствуя, что это еще не конец всей истории, продолжаю настаивать.
Майкл набрал в легкие воздух, точно собирался с духом или пытался сдержать очередной поток слез.