Мы дождались свободного дня и скрылись от друзей в подземельях, якобы отправившись на очередное свидание. Этот повод был единственным способом остановить Григория неустанно следовавшем за мной повсюду.
Среди многочисленных помещений, скрытых глубоко под землёй, мы выбрали для испытания ожерелья небольшую комнатку. Пара пустых ящиков, несколько изъеденных мышами пустых мешков — вот и всё, что здесь можно было отыскать. Было похоже, что когда-то место использовалось для хранения зерна.
Другим преимуществом являлись низкие потолки и закрытые вентиляционные каналы. Небольшие квадратные отверстия перекрывали железные прутья крест-накрест.
Мы также принесли с собой «жердь». На её роль сгодилась переносная треножная вешалка, часто прятавшаяся в прихожей за входной дверью. Мы посчитали, что нужно было позаботиться о том, куда бы мог устроиться ворон.
Я плотно прикрыла дверь и обернулась к Филиппу, установившему вешалку в стороне.
— Готов? — он кивнул, вытащив на свет ожерелье. — Еще не поздно передумать? — «и уступить место мне».
Я заметила волнение парня — он явно переживал. Я была совсем не против, если бы он изменил решение в последний момент. Твёрже сцепив челюсть, Филипп мотнул головой и надел на себя костяное украшение.
Стоило цепочке застегнуться на его шее, как он исчез! Вернее, я увидела, как прямо на моих глазах на пол упала одежда. На миг всё замерло, а потом в куче тряпья возникло копошение.
Я уже была рядом и помогла ворону выбраться наружу. Стоило ему освободиться, как необычно крупная птица надрывно каркнула и неуклюже порхнула в угол, стремясь избегнуть моих рук.
Я не торопилась его ловить, чтобы зря не пугать. Было не ясно, сохранил ли новый облик память Филиппа, но это должно было выясниться совсем скоро.
Немного покружив по комнате, ворон, как мы и рассчитывали, примостился на верхнем изгибе вешалки, предназначенном для шляп. Он уставился на меня, развернув голову под углом. На черной оперенной шее белело костяное ожерелье.
— Филипп? — позвала я. — Филипп, это я, Марта. Ты меня узнаешь?
Ворон снова дернул головой, изменив угол наблюдения — теперь он таращился на меня другим глазом. Да, не слишком похоже, что человеческая память сохранилась, но делать выводы всё же было рано.
— Филипп, — попробовала я ещё раз, говоря тихим тягучим голосом в попытке вселить в птицу спокойствие: — Я — Марта. Помнишь меня? Твоя девушка. Мы с тобой решили попробовать испытать артефакт и поэтому ты обернулся вороном. Попробуй вспомнить, если получится, как долго мы спорили, кто попробует первым.
Я сделала небольшой шажок вперёд, ближе к птице. Та снова дёрнула головой, но встревоженной не выглядела.
— Филипп, я волнуюсь, — старалась я как можно чаще повторять его имя и в то же время давала ему слушать свой голос. — Филипп, мне было бы гораздо спокойнее, если бы я знала, что ты меня помнишь.
Я подняла руку, согнув её в локте, и постучала пальцами по предплечью, будто бы приглашая ворона занять другую «жердь».
— Ну же, Филипп. Дай знать, что ты меня понимаешь.
Ворон немного покрутил головой и вспорхнул. Он подлетел ко мне и резко впился острыми коготками в руку. Боль была ощутимой, но я её проигнорировала.
— О, Филипп, ты просто прелесть, — улыбаясь, хвалила я ворона. — Ты такой молодец, — легкими касаниями я провела вдоль шеи птички, — тот закряхтел: моя похвала ему, похоже, нравилась.
Ухватившись за застежку, я расстегнула ожерелье. Ещё мгновенье, и рядом со мной возник парень.
Без одежды.
Я улыбнулась шире.
— Отвернись! — скомандовал Филипп, но видя, что я не очень-то тороплюсь слушаться, вместо этого впиваясь взглядом в изящную косточку его ключицы, схватил меня за плечи и развернул сам. — Дай мне минуту, и не вздумай оборачиваться.
Он неплохо представлял ход моих мыслей, но смущать его я не стала. Филипп всё равно принадлежал мне, и придет время, когда я смогу рассмотреть всё, что хочу, но до этого придется обождать, раз уж Филипп чувствовал себя неловко.
— Всё. Можешь поворачиваться.
Филипп обулся, ещё не успел надеть жилетку и сюртук, представая передо мной в штанах и рубахе, первые пуговицы которой остались расстёгнутыми. Он выглядел слегка растрёпанным от того, что пришлось одеваться в спешке, но, духи, как же ему шло!
К тому же он смущенно краснел.
Не сдержавшись, я подошла ближе и обвила его шею руками.
— Ты такой красивый.
— Ты не устаешь мне это повторять, — фыркнул он, скрывая удовольствие от моих слов за насупленным видом. — Осторожней, я могу подумать, что лучше меня никого нет.
— Именно так, — закивала я с готовностью и потянулась за поцелуем.