— Филипп, если ты не выйдешь сейчас же, мы будем считать, что ты в ловушке, и идем за смотрителем, — пригрозил Григорий; похоже, я не на шутку заставил парней волноваться.
Должно быть, они, посовещавшись, приняли решение, что лучше быть пойманными на горячем, чем оставлять меня в этом чулане.
Схватил птичье ожерелье с подушки, сунул в карман и ухватился за ручку. Как я и надеялся, дверь с легкостью поддалась, и уже в следующее мгновенье я очутился рядом с друзьями. В тусклом свете магического огня их лица выглядели встревоженными.
— Что так долго? — потребовал ответа Максим.
— Растерялся. Хотел оглядеться, вдруг там что ценное.
— И?
— Просто кладовка, — бросил я, чуть отводя взгляд; дверь за собой закрыть я не забыл, так что вход исчез под пологом иллюзии.
Максим сощурился, но ничего не ответил.
— Ты что-нибудь успел схватить? — спросил о другом Кирилл, и я выдохнул свободнее.
— Нет. А ты?
— Вот, — он вытянул руку с зажатой в ней расческой.
— Что написано на бирке? — Узкая шелковая лента привязывала к рукояти длинную полоску бумаги.
— Расческа Златовласки, — прочёл Кирилл, вглядываясь в мелкий каллиграфический почерк, пока Максим подсвечивал текст. — Назначение: расчешите волосы артефактом и они изменят цвет на золотистый, а также станут длиннее. Чем дольше рассчитывать волосы, тем длиннее они становятся. Ограничения по длине не существует. Цвет будет оставаться золотым, если расчесывать каждый день. Если этого не делать, цвет потускнеет и со временем вернётся к естественному, но длина останется наращенной. Укоротить волосы можно при помощи обычных ножниц.
Предупреждение: расчесывая волосы ежедневно, человек или маг, использующий артефакт, рано или поздно впадет в забытье и очутится в иллюзии. Под влиянием мира грёз он продолжит расчесывать волосы, пока не свалится от измождения, но и тогда не придет в себя. Выйти из иллюзии самостоятельно невозможно. Если вовремя не оказать помощь, несчастный умрёт от обезвоживания.
— Классный подарок, — еле сдерживая смех, заметил Григорий.
— Да уж, — согласился Кирилл, почесывая затылок и вертя в руках чудо-расческу.
— Нормальный, — не согласился Максим. — Ксения же не сумасшедшая, чтобы после предупреждений вляпаться в неприятности. Покажешь расческу, расскажешь историю о том, как хотел достать для неё необычный подарок. И если она всё же решит пару раз расчесаться, ничего не случится. Если нет, просто вернём. Что же мы, зря старались? — кипятился маг огня. — Филипп, что думаешь?
— Ты прав, — пожал я плечами. — Я бы показал. Никаких глупостей она творить не станет, — подумал немного и добавил: — Мне кажется, ей понравится. Если не расческа, то история.
— И ты точно не будешь выглядеть скучным, — добавил Максим.
— Я и не скучный, — задето отозвался Кирилл.
— Конечно-конечно, — спрятал улыбку Максим. — Жаль, что Марте ничего не достанется.
— А история о храбрости нас четверых? — кажется, Григорий собирался примазаться с поздравлениями.
— И то верно, — рассмотрел резон маг огня и согласился.
***
В День влюблённых академия жужжала растревоженным ульем с самого утра. За завтраком нас было только четверо: я, Марта, Максим и Григорий. Кирилл уплыл в гостевое крыло спозаранку. Ксения должна была прибыть накануне вечером и другу не терпелось с ней увидеться.
Я вообще сомневался, что у нас будет время встретиться с сестрой, но решил оставить решение за Ксенией: если захочет, разыщет. Впрочем, я в этом серьёзно сомневался, замечая, с каким нетерпением ожидает свидания Кирилл. Им будет явно не до меня.
Вокруг стоял жуткий гомон, когда мы принялись за завтрак. Едва ли удавалось услышать друг друга, но это не мешало Григорию нетерпеливо ерзать и многозначительно таращиться на нас с Максимом.
— Ох, да рассказывай ты уже! — не выдержал маг огня, раздраженный с самого утра.
Григорий, сдерживаясь из последних сил, посмотрел на меня умоляюще и я кивнул, давая другу дозволение поведать о наших ночных похождениях. Тот упоённо затараторил про то, как мы вместе отправились добывать подарки для неё и Ксении.
Марта увлеченно слушала, временами переводя на меня взгляд. Я ловил на её лице едва заметные признаки эмоций — рассказ её увлек.
Я бы возревновал за то, что друг отнял у меня право лично поведать своей девушке о приключениях, в которые мы ввязались ради неё, ну и Ксении, конечно, но душу согревала мысль о тайном подарке, припрятанном во внутреннем кармане мантии. Его я собирался вручить позже, после занятий, когда мы окажемся подальше от чужих глаз.