— Ты ошибаешься.
— Если вы еще не трахались, это случится. Все, о чем я прошу, это убедиться, что рядом нет камер или свидетелей. Я тоже не буду унижаться. — Он нахмурился. — Я держал свой член в штанах и выполнил свою часть сделки. Сделай то же самое.
Он встает, чтобы уйти, но я останавливаю его, прежде чем он движется к проходу.
— Я не могу, — говорю я.
Он смотрит на меня в замешательстве.
— Я не могу держать свой член в штанах, учитывая, что у меня его нет.
— Ебаное отношение, — ворчит он. — Я уточню, держать члены подальше от тебя.
Я прищуриваю глаза. — Только члены?
— Господи Иисусе, что еще ты в себя засовываешь?
Я пожимаю плечами.
Шутить с ним весело.
— Может, ты не такая ханжа, как я думал.
— Какого черта?
Он сгорбился, когда я ткнула его локтем в живот.
— Ты думаешь, что я ханжа в спальне?
— Очевидно. Ты не заинтересована в том, чтобы трахнуть меня.
Я гримасничаю. — Проверь свое эго, амиго. То, что я не хочу тебя трахать, не делает меня ханжой.
— Я начинаю это понимать. — Он гладит меня по голове. — Мое предложение остается в силе. Дай знать, если передумаешь.
Я испустила долгий вздох.
Хадсон ясно дал понять, что прикоснется ко мне, только если я брошу Илая.
Неужели интрижка с ним стоит моей карьеры?
Глава 12. Хадсон
— Эй! Ты! Парень-телохранитель!
Я поворачиваюсь и вижу, что ко мне направляется та самая карга, которая вчера вечером устроила Стелле разнос. Стелла и Илай сели в самолет несколько минут назад, а я остался в машине и принял звонок от Далласа.
Я раздумываю над ответом, но в конце концов отвечаю. — Да?
Ее руки лежат на бедрах, она сужает глаза и стучит каблуком по земле. Она выглядит так, как будто готовится читать лекцию ребенку.
Этот ребенок — я.
Ни хрена подобного.
— Позволь мне дать тебе несколько советов, — рычит она. — Похоже, ты не понимаешь, как работает эта индустрия и какое уважение тебе нужно оказывать, чтобы сохранить работу.
Да мне насрать на эту работу.
Я одариваю ее холодной улыбкой. — Я не пытаюсь добиться успеха в этой индустрии и мне точно не нужны советы. Хотя я ценю твою заботу.
— Как насчет этого. Позволь мне дать тебе несколько советов о том, как оставаться на моей стороне.
Я ухмыляюсь. — Я не хочу быть на твоей стороне. Мне очень нравится быть на противоположной.
Ее лицо искажается. Она привыкла лаять и требовать, чтобы люди склонялись перед ней. Без сомнения, она попытается убедить Стеллу уволить мою задницу. — Так и должно быть.
Я придвигаюсь, не настолько близко, чтобы запугать, но достаточно, чтобы убедить ее, что со мной не стоит шутить. — Быть на твоей стороне — в самом низу моего списка «насрать».
Ее глаза расширяются.
— И пока мы делимся мудростью, у меня есть для тебя совет.
Она прочищает горло. — Какой?
— Переспать и перестать делать жизнь других несчастной. — Я жестом показываю на самолет. — Ты отказала Стелле в посещении ее лучшей подруги, чей парень находится на аппарате жизнеобеспечения. Имей хоть немного сострадания, имей сердце, будь хорошим, мать твою, человеком.
Она смотрит на меня сверху вниз с отвращением на лице. — Извини, но я не слушаю советов от ничтожеств.
— Новость, ты тоже никто. Ты запугиваешь людей и следишь за выполнением контрактов, но ты не звезда. — Я ухмыляюсь. — Добро пожаловать в клуб. Теперь, я полагаю, нам нужно успеть на самолет.
Я ухожу без лишних слов и сажусь в самолет. Джош и Илай углублены в разговор, а я занимаю место рядом со Стеллой, в результате чего она удивленно смотрит на меня.
Я вытягиваю ноги перед собой. — На сколько премьер мы должны пойти?
Как много есть премьер, которые можно провести, прежде чем фильм станет старой новостью, верно?
— Осталась только одна, — отвечает она, двигая шеей из стороны в сторону, как будто она болит. — Это короткий промо-тур. Думаю, они не были уверены, как долго мы с Илаем сможем притворяться парой.
Я понижаю голос и наклоняю голову в сторону Илая. — Каков план с любовником? Как долго ты должна участвовать в этой схеме свиданий?
Разговор с ней сегодня утром преследует меня. Я ненавижу это чувство тяги и тот факт, что не могу перестать думать о ней.
Она закатывает глаза. — Я думала, мы уже закончили говорить об этом?
Я поднимаю руки. — Я не пытаюсь быть придурком, клянусь.
— Это впервые.