====== XVII ======
- Мы все взяли? – Спросила я у Леси, все с той же жадностью и вожделением оглядывая близлежащие товары.
– Даже если мы чего-то не взяли, то уже поздно. Ещё одна вещь и тебя обвинят в краже, или ещё хуже – заставят за все заплатить! – Это ещё почему* – Я так удивилась, что даже не шепотом, а в голос спросила. Хорошо ещё, что поблизости людей нет. И последнее не может не настораживать. – Потому что ещё одна вещь и мои руки не выдержат, я всё уроню, оно в свою очередь рассыплется, а дальше уже сама додумывай. Между прочим, мы уже килограммов 5 набрали и это в каждый мешок. Я, конечно, знала, что основной груз ответственности на меня ляжет, но я же не думала, что он будет настолько тяжёлый. – Ладно, ладно! Разворчалась тут… Пойдём уже. Надеюсь, что сил взять телефон и позвонить мне, у тебя хватит? – Хватит, хватит. – Тогда жди, пока я не скажу… – Чтобы мне такое сказать? – Крыжовник! Услышать удивлённо-возмущённую реплику подруги я не успела – уже направилась к выходу. Пройдя мимо того же охранника, я ему так же мило улыбнулась, взглянув все в те же прищуренные недоверчивые глаза. «Какая-то она подозрительная. Проверить что ли?» Эх, не там вы ищите, дяденька. Я чиста как… как моя совесть. Может быть она и не чистая, но доказательств этому не видно. Преследуемая его взглядом, чуть ли не прожигающим мне затылок, я спокойно прошла мимо пикалок, открыла дверь и остановилась, услышав знакомый рингтон: «Улыбайся! Улыбайся! Невесомости поверь и отдайся!» Улыбаться пока рано. Ещё не финиш, ещё только финишная прямая. Я принялась рыться в своей сумке, попой придерживая дверь в открытом положении. Может быть, охранник что-то и заподозрил, но явно впал в шок, когда я достала телефон, нажала на кнопку ответа и крикнула в трубку: – Ну что, Евлампий, ты крыжовник купил? – Могу заметить, для большего антуража, что на улице март. – Какой-какой? Красный конечно! Я твоей зелёной кислятиной давиться не собираюсь! Но шок охранника мигом сдуло, когда запикали, простите за тавтологию, пикалки. – И крупный! Семечки я и так могу пощёлкать! Тётка, к которой , как к единственной подозреваемой подошёл охранник, явно была в ступоре. Видимо, удивилась из-за того, что на неё сработали пикалки, хотя в магазине она ничего не покупала. Я тоже времени зря не теряла и, вместо первого порыва – смыться отсюда куда подальше, который зародил бы подозрения, с любопытством и некоторой долей укоризны во взгляде смотрела на пострадавшую. И вот честно, когда я увидела, что тётка на самом деле стырила книгу, еле-еле сдержалась, чтобы не рассмеяться. А удивлена она была тем, что пикалки сработали, не смотря на то, что она штрих-код отковыряла. Видимо, её настигла карма. Как бы эта же самая карма нас не настигла… – Катька, ты чего там застряла? – Не купил крыжовник? – Продолжила я разговор с Евлампием, так как охранник, хотя и был занят тёткой, продолжал прислушиваться к моему разговору. Не знаю, что его зацепило больше – Евлампий или крыжовник? – Значит, подснежники на четырнадцатое февраля ты мне сумел достать, спелый арбуз на восьмое марта тоже, а как просто так, крыжовник подарить, так его нет нигде! – Ладно, Кать, как доиграешь – выдвигайся! Жду тебя в кафе напротив. – Подруга меня давно насквозь видит и знает, что если я начала играть, то закончу только после того, как в моей голове захлопают воображаемые зрители (или не вполне воображаемые тараканы). – Вот знаешь, я тебе в «Буквоеде» на двадцать третье марта один хороший подарочек присмотрела, но теперь… И не надо мне ля-ля!.. Я ничего не перепутала! Двадцать третье февраля – это у нас что?.. Правильно – день защитника отечества! И это никаким боком не твой праздник! Вот как из армии вернёшься, если вообще туда попадёшь, с твоей-то физиологией, так и поздравлю тебя с двадцать третьим февраля, а до этого будешь получать подарки на двадцать третье марта!
====== XVIII ======
- Это надо отпраздновать! – Воскликнула Леся, бросая пакеты с нашими «покупками» на диванчик со своей стороны и усаживаясь на оставшееся не захламлённом месте.
- Обеими руками «за»! – Поддержала я её, усаживаясь напротив и показывая на официанта.
- Нам четыре мохито…
- Два. – Поправила я Лесю, но, заметив её недовольное лицо, добавила. – Для начала…
- Четыре пиццы.
- Две! – Опять же поправила я и на сей раз свою точку зрения я приправила аргументом. – Лесь, в нас столько не влезет.
- Хорошо, но начинку выбираю я! – Без проблем! В некоторых вещах наши вкусы сходятся. – Одну «Маргариту», а вторую с курицей и ананасами.
- Это все или ещё что-нибудь? – Уточнили официант.
- Ещё пожалуйста два куска шоколадного торта. Это всё.
- Спасибо за заказ. Он будет готов примерно через пятнадцать минут. – И он удалился из нашего поля зрения. Вслед за ним поспешила и Леся.
- Ты куда?
- Руки мыть.
- А как же влажные салфетки и правило на непосещение общественных туалетов? – И не надо удивляться, смеяться или крутить пальцем у виска! У каждого свои тараканы в голове! И я не устаю это повторять! Правда, боюсь, что в наших головах скоро будет перенаселение…
- Влажная салфетка у меня опять в единственном числе, и я решила оставить её тебе, потому что я такая хорошая. – Я хмыкнула и с сомнением посмотрела на Лесю, а потом на упаковку с влажной салфеткой, лежащей на столе. – А на счет второго можешь вообще не переживать. – Да я как-то и не собиралась… – Здесь умывальник возле туалета, а не в нем.
Леси не было долго. Я успела вытереть руки, открыть половину зубочисток, разломать на мелкие кусочки половину от открытых зубочисток, а на вторую половину нацепить салфетки, соорудив таким образом некое подобие кровати, – это первая ассоциация, которая пришла мне в голову, – и даже порыться в приобретенных вещах.
Леся пришла одновременно с официантом, принесшим наш заказ.
- Ты где была так долго? – Спросила я, отрывая от пиццы кусок, с наслаждением смотря на сыр, так аппетитно растягивающийся от кусочка до самой пиццы, как бы призывая попробовать. Попробовала. Блин, как же вкусно!
Леся неопределенно пожала плечами. Но я не настаиваю. Сейчас меня волнует более важный вопрос. – А на какие шиши мы вообще здесь гуляем? Предупреждаю сразу – у меня с собой 200 рублей! И оплатить я смогу только половину этой пиццы и мохито.
- Однако, это не помешало тебе попробовать глазурь с торта.
Каюсь! Грешна! И не только этим! Но сейчас не об этом…
- Так что там с оплатой?
- Не переживай! Ещё два мохито! – Это официанту проходящему мимо (И когда она успела выпить свой стакан?) и мне. – У нас сегодня праздник! Мы отдыхаем и развлекаемся! А не паримся по разным пустякам! Тем более, что… – Она хитро улыбнулась, огляделась по сторонам и жестом заядлого фокусника вытащила из рукава пятитысячную купюру.
- Откуда? – Спросила я, проверив денежку на поддельность.
- Скажем так, дяденька вон за тем столом, – она указала пальцем на столик в противоположном конце зала. – Очень щедрый…
- Ты их что – ук!..
- Да тише ты! – Еле успела Леся закрыть мне рот.
Я кивнула. Подруга осторожно убрала руку.
- Ты их что – украла? – Спросила я уже шепотом, перегибаясь через стол.
- Нет, одолжила! – Усмехнулась подруга. – Я вообще не понимаю, а что это ты так реагируешь? Ты же только полчаса назад с удовольствием подчищала «Буквоед», да и до этого… Что на тебя нашло?
- «Буквоед» – это другое… а тут живые люди и… деньги…
- Офигеть! Знаешь, если бы мы в «Буквоеде» не вещами брали, а из кассы денежку позаимствовали – ничего бы не изменилось. – Звучит разумно, даже не смотря на то, что это Леся говорит.