Беспомощность начала напрягать. Я дышала через раз. Даже кончики пальцев покалывало от приближения оргазма, который я совершенно не хотела встречать одна, но вырваться из крепких рук и сопротивляться этому наслаждению не было никакой возможности.
Я хочу его.
Я хочу видеть его глаза, я хочу трогать его, хочу целовать, хочу пропахнуть им, хочу укрыться под ним от всего мира. Я сама хочу взять то, что мне хочется.
И вот его рука скользнула под трусики. И вот уже зажглись первые огни. И я закричала.
— Чёрт, — выругался Крис, уткнувшись мне в плечо.
Как только я почувствовала, что хватка ослабла, тут же развернулась лицом, оседлав.
Наконец-то!
Глаза, губы.
Я обняла руками его лицо и несколько секунд смотрела в эту закалённую сталь, а потом поцеловала.
Глубоко, страстно, неистово. Вот он — мой кислород, моё солнце, моя вода.
Он отвечал мне с тем же рвением.
Рука Криса пошла по моей спине, очерчивая позвоночник пальцами, вызывая громкий спазм моего дыхания. Я выгнулась, и нервная дрожь побежала от макушки до пят. Он опять вытворяет со мной это. Его язык очертил шею, спускаясь к ключице. Я почувствовала, как он зубами прошелся по выступающей косточке.
Еще немного и я сама начну кусаться. Оттолкнув его, я продолжила начатое: срывать с него рубашку.
Пуговицы полетели к чертовой матери, руки сдирали рваную ткань с широких плеч. Я опустила ладонь на его ширинку и провела по ней несколько раз, очерчивая контур выпуклости. Крис закрыл глаза, резко выдохнул:
— Что ты творишь? Оставь мне хоть каплю разума.
— Нет. Не сегодня. Не сейчас.
Не хотела я никакого разума, никакой сдержанности. Сегодня он мой. Хочу помнить именно это, а не ругань, слезы, отчаяние.
Выругавшись, Крис подхватил меня под попу и резко встал. Словно потеряв ориентацию в пространстве, он за секунду обвел глазами гостиную и двинулся в нужном направлении.
Мы продолжали целоваться, я ничего вокруг не видела — мне было всё равно. Спина ощутила прохладу простыней — кровать. Кристофер тут же накрыл меня своим телом, продолжая целовать шею, грудь. Мои руки скользнули к нему за пояс джинсов, прямо под резинку боксёров, ощущая под собой самую потрясающую звездную задницу на свете, которую чертовски сладко сжимать.
Рыкнув, Крис поднялся. Медленно расстегивая ширинку, он не сводил с меня опасного взгляда и нахально улыбался. От страха я рефлекторно свела ноги. Он покачал головой и цокнул языком:
— Попалась, девочка.
Штаны упали на пол и белье за компанию. Я вытаращилась на его орудие пыток, сглотнула и закрыла лицо руками, будто увидела впервые.
И тут прямо над ухом:
— Я же говорил, что белый флаг тебе не поможет.
Я хихикнула, вспоминая его смски.
Одним точным движением Крис стянул мои трусики. Разведя мне руки в стороны, он сел между моих ног. Его пальцы медленно пошли от моих губ по шее к груди, по животу и ниже. Он смотрел мне в глаза, когда вводил в меня пальцы. И это было так горячо и эротично.
Не знаю, что впечатлило меня больше: взгляд, пробирающий до дрожи или ощущения, которые дарили его пальцы, проникая в меня.
Не хотелось прерывать наш зрительный контакт, но зрачки закатились сами собой. Я начала что-то безудержно лепетать, хватаясь руками за простыни и подушки. Когда стоны уже были похожи на вой, Крис перевернул меня на живот.
— Ну уж нет, возьми меня с собой, малыш.
Ахнув, я вжалась в кровать. Крис навис сверху.
— Так не должно быть очень глубоко, да? — прошептал он, — Нам ведь можно?
Крис говорил это, целуя мои плечи, чуть касаясь грудью спины, прижимаясь пахом к ягодицам.
Что я могла ему ответить в такой ситуации? Сама не очень много знаю о беременности, но, кажется, если очень хочется, то можно. Поэтому я одобрила планы Криса нечленораздельным мычанием в подушку.
Не прекращая водить губами по моей коже, он просунул руку мне под грудь, крепко прижал к себе. Я тут же почувствовала, как его горячая плоть пристроилась у меня между ног. Мягкое скольжение по клитору — дразнит. Но мучить меня Крис е стал. Он проникал в меня медленно, аккуратно. Я закусила край подушки и вцепилась в руку Кристофера.
— Тебе больно, малыш? — от тут же остановился.
— Н-нет. Продолжай.
Движения сначала были медленными и чувственными, затем стали уверенными и мощными. Казалось, что в такой позе все мои потайные точки удовольствия были мгновенно атакованы, и я не могла остановить накрывшую меня в три счета оргазменную стихию.