— Да, я действительно тебя не разбудила, — вынесла мне диагноз мама, — Это омерзительно.
Гудки.
— Выйди вон! — рявкнул я, не оборачиваясь и набрал Лондонский номер. Трубку снял отец. Это паршиво. С ним не прокатывают актерские номера. Он не дал мне и слова сказать.
— Кристофер, когда ты сможешь приехать?
И так всегда. Папа прям, строг и немногословен. Он вроде и не давит, но перед глазами так и рисуется плаха, а шея ощущает холодную нежность топора.
— В феврале смогу, — я отвечал как ученик у доски.
— По телефону такие вопросы не решаются. Хватит прятаться, приезжай, все обсудим.
Я только покивал.
— Крис, ты понял меня?!
— Да, пап, я киваю.
— Тогда до встречи. Всего доброго.
Гудки.
Я одним глотком осушил стакан.
Вот дерьмо.
За спиной хлопнула дверь спальни. Чужие руки обвились вокруг меня. Я обернулся, аккуратно, но уверенно освободился от ее захвата.
— Я, кажется, просил тебя уйти, Джен, — я сверлил ее глазами.
Какого черта влезла? Мне и без ее участия хватает проблем.
— Прости, я не хотела мешать, — невозмутима и спокойна, — Как я могу загладить вину?
Джен скользнула рукой мне по груди и ниже. Я перехватил ее ладонь, сильно сжав.
— Нет, не сейчас.
Кажется, во мне проснулся дикий зверь, а она в это не врубалась. Ну, никак.
— Да что с тобой, Крис? — она непонимающе хлопала глазами.
— Вся моя жизнь катится к чертям, — гавкнул я и налил еще виски, опять опрокинул стакан залпом.
Я сам не понял, как выложил ей все только потому, что меня разрывало от кучи информации, подытожив:
Так что, кажется, я скоро женюсь.
— Нет, — взвизгнула Джен.
Она забрала у меня стакан, налила себе.
— Ты не можешь. Не сейчас! Кристофер, это неприемлемо. Ты должен сейчас быть холостым, ничьим. Это нужно для имиджа. В конце концов, мы живем в XXI веке. Что за пуританский бред с этой женитьбой?
— Сам не врубаюсь, но, кажется, так надо, — меня не удивили, но немного успокоили ее заявления.
Не хотел я жениться. Не сейчас и не так. Софи мне дорога, и я не собирался открещиваться от ребенка, но официальный брак — это уже перебор. Не хочу.
— Кому надо? Этой девочке? Или твоей семье? — Джен задавала правильные вопросы и опять начала мне нравиться, — А ты, Крис? А твоя карьера? Кто об этом подумает?
— Ты, — я хмыкнул, залив остатки виски в рот, — Поехали со мной в Лондон.
Я это вслух сказал? Ну а вообще, почему нет? Пускай попробует объяснить все это родителям. Меня они точно слушать не будут. А Джен профессионал, вдруг у нее получится.
— Хорошо, мне пора, — она быстро оделась, схватила сумочку и пошла к двери.
— Джен, — крикнул я ей в след, — Спасибо.
— За что? — она обернулась, держась за ручку двери.
— За понимание.
Джен улыбнулась.
— Это моя работа, Крис, — и вышла.
Я остался в компании стакана. И все еще ничего не понимал толком. Что с Софи? Что с ребенком? Я должен знать.
Номер Виктории не отвечал, я набрал Ники, предвкушая зверскую головомойку. Хрен с ним, пускай вытрахает мне мозг, только расскажет… А то я рехнусь от неведения.
— Какая честь! Разговаривать с самим КристоферомМатьЕгоМэйсоном!!!
Мда, и это моя сестрица.
— И тебе привет, Ники. Можем спокойно поговорить? — я старался не повышать голос, хотя так и тянуло нахамить ей в ответ.
— Ха! Ты что ли уже освободился, жеребец?
Дьявол, мама на громкой связи что ли разговаривала? У мня не жизнь, а реалити-шоу.
— Ник, кончай комедию ломать! — рявкнул я.
— Я бы сейчас тебе отломала кое-что посерьезнее комедии, но и ее тоже. Ты что творишь, братец? Это просто невообразимое скотство! Обрюхатил девчонку, благодетель хренов, силком притащил её к маме с папой и благополучно забыл. С моими куклами ты и то гуманнее играл.
— Хватит издеваться, я не за этим звоню!
— Тогда ты зря звонишь мне, Кристофер. Потому что ничего приятного я тебе не могу сказать. Да и не хочу. Доброй ночи.
Гудки.
И эта со своим добром. Какие милые, славные, родные люди у меня.
Я уставился на телефон, словно он меня только что послал, а не родная сестрица. Ведь даже про Софи и ребенка ничего не успел спросить. Она просто искупала меня в нечистотах и уверила, что это для меня лучший наряд.
Я еще долго ходил по номеру, курил, запивал сигареты и нервы новыми порциями виски. Но даже алкоголь в этот раз не давал мне желанного забытья или хотя бы иллюзии спокойствия. Разум подсказывал накатить еще стаканчик и уснуть, но душа тянулась к Софи. Я волновался за нее. Не мог перестать думать, представлять самое худшее. Ближе к ночи я набрался сил, смелости и набрал ее Лондонский номер.