Она растопила его у себя во рту для меня. Сладость оттенила коньяк.
Но мне этого мало.
— Еще, — попросил я хрипло.
Она раскрыла мои губы языком, толкая почти полностью растаявший кусочек шоколада мне в рот.
В памяти всплыла Каннская встреча, где я так же изощренно пытал ее лаймом.
Рядом не стояли те первые изучающие поцелуи. В тот вечер я веселился, но сегодня мне определенно не до смеха.
Наши языки растопили шоколадную массу, оставляя лишь сладость и жар. Софи оторвалась от меня, слизывая с уголка рта остатки сладости.
Я больше не могу.
Руки сами поднялись, чтобы обнять, притянуть ее ближе. Софи шлепнула меня по ладоням, отстранилась, ухмыляясь.
— Без рук.
Что?
Ну как так?
— Малыш, пожалуйста.
Я как капризный ребенок.
Желаю, хочу, дайте потрогать.
Что она сотворила со мной опять?
Я снова не в силах спорить, покорно опустил руки. Закинул их за голову, создавая иллюзию расслабленной позы.
Если это шоу, то досмотрю все до конца.
Лишь бы не кончить от ее выкрутасов.
Софи снова скрутила волосы в жгут, распустила. Пальчики заскользили вниз по шее, плечам, забирая с собой лямки сорочки, останавливаясь на груди.
На ее лице полуулыбка.
Так, наверно, черти улыбаются в аду, когда жарят грешников.
Мои губы сжались в тонкую линию, зубы скрипнули.
Сорочка мягкими складками собралась у нее под грудью. А шаловливые пальчики переключились на подол, поднимая его, открывая моему взору…
О — МОЙ — БОГ!!! Она без трусиков.
Дважды два — четыре. Пятью пять — двадцать пять. Шестью шесть…
Черт!
Ее пальцы…
Они…
— Детка, — заскулил я.
Наверно, это не вежливо, не смотреть в глаза даме при разговоре, но не могу оторваться.
— Ммм… — протянула Софи, отвечая мне.
Или это она так стонет от удовольствия? Ее пальчики раскрыли мягкие складочки, выставляя мне на обозрение все свое естество.
— Софи, я не пойму, ты надо мной издеваешься?
А взгляд словно приклеился к ее пальцам, которые медленно пробирались к клитору.
— Ну, тебе же это нравится.
Маленькая засранка. Все она знает.
— Кажется, кто-то нарывается…
Мне надоело.
Я хочу сняться в этом кино, а не просто смотреть.
Ее пальцы наконец нашли клитор. Софи застонала.
— Кажется, кто-то слишком много болтает, — прошептала она.
— Доиграешься. Накажу…
Я потянулся к своему ремню, пуговица, молния. Свобода, дружище, сейчас мы ей покажем, почем фунт изюма.
— Настучишь мне своей дубинкой по лбу?
Она опять выгнулась, поймав пальцам нужный темп, продолжала себя поглаживать.
— И не только по лбу. И не только настучу, — пообещал я, освобождая свой член от плена одежды, взял его в руку.
Софи была слишком увлечена собой, не обращала внимания на мою возню со штанами.
Вздрогнула, когда головка коснулась влажного входа.
Я аккуратно провел вверх-вниз, отталкивая ее пальчики. Она выгнулась назад, нашла ладонями мои колени для опоры, подалась бедрами навстречу ласкам.
— Мы так не договаривались, — проскулила она, но при этом даже не пыталась мне помешать ласкать ее.
— Ты сказала только про руки… — напомнил я находчиво.
— Ммм.
— Кажется, тебе это тоже нравится?
Протяжные стоны стали лучшим ответом.
Я заставил себя сосредоточиться только на ее ощущениях. Задевая головкой горячую влагу снизу, распределял ее, разглаживая мягкие складочки. Обрисовал контур клитора, задерживался, слегка надавливая.
Ее стон, вдох.
И теперь она меня просит:
— Пожалуйста, еще…
Софи закусила губу, запрокинула голову. Мне вдруг показалось, что она сейчас сломается и я придержал ее свободной рукой за спину. А сам продолжал рисовать узоры на ее влажной плоти.
Стоны сменились криками.
Софи оттолкнулась, нависла надо мной, упираясь ладонями в спинку дивана. Между криками она мимолетно касалась моего рта губами. Я почти чувствовал ее возбуждение на вкус.
Ткань дивана позади меня скрипнула, Софи задохнулась. Я прижал головку к клитору, продлевая ее удовольствие. Моя рука скользнула по спине. Конечно, она тут же вздрогнула.
Да, малыш, я помню все твои эрогенные зоны. А эта моя любимая.
— Черт, — выругалась она еле слышно и резко опустилась, вбирая меня целиком.
— Черт, — повторил я невольно.
Промолчать не мог. Неужели, я внутри? Неужели прижимаю ее к себе, чувствую каждой клеточкой горячую бархатную кожу?
Ее ладони заскользили по моему лицу. Губы подарили сладкий поцелуй.