– Конечно, конечно, Алиночка, идите-идите. Только пообещайте мне завтра составить компанию на ужин, – бл.., опять он за своё. Боюсь эта вечерняя встреча, перерастёт из разряда дружеских посиделок в что-то горизонтально-другое.
– Семён Петрович, я так не могу, ваша жена, – замялась я, пытаясь надавить на его совесть.
– Алиночка, ты меня неправильно поняла, – рассмеялся этот хитрец, – у нас будет проходить встреча в ресторане 'Байкал' с новыми партнёрами и ты мне нужна для фиксирования протокола. Да и вообще для поддержки.
– Ааа, – облегчённо выдохнула я, – хорошо. Мне надо как-то особенно одеться?
– Обязательно. Возьми деньги на представительские расходы в бухгалтерии. Завтра после обеда наведи себе марафет и не забудь подобрать длинное платье в пол. Я заеду за тобой в двадцать ноль-ноль.
Полный абзац. Кто же проводит такие переговоры так поздно? Хотя моё мнение никто не спрашивал, радует, что послезавтра будет выходной и я высплюсь.
В бухгалтерии старая мымра долго обкладывала меня бумажками, собирая подписи несколько раз и напоминая предоставить опосля отчёт о растратах. И если останется сдача, обязательно вернуть её. Ха, интересно как я буду сдавать ей чек на платье? Получив деньги, я пулей выскочила с проходной завода, заскакивая на ходу в маршрутку, потому что чуть ли не опаздывала на приём к доктору.
– Алина, как ты думаешь, кто это? – доктор Никитенко показывала мне очередные картинки с тёмными неясными кляксами на тему, какие ассоциации вызывают они у меня.
– Кот, огромный серебристый ушастый наглый кот, – не думая, ляпнула я.
Она взяла карточку в руки, покрутила в пальцах и отложила в сторону.
– А вот эта? – подсунула она по счёту сто пятидесятую за пятнадцатую минуту и я порядком стала уставать. Кроме того, теперь я спешила в ближайший торговый центр до его закрытия, поскольку оказалось что-то приличное отсутствовало в моём гардеробе.
– Маленький котёнок в полосочку, – непроизвольно вырвалось у меня. Что я несу? Как вообще можно в этих безликих пятнах видеть что-то цветное и живое?
– Алина, – врач отложила колоду в сторону, поправила очки и предположила, – я не вижу каких-либо отклонений. Единственное, советую вам завести любое животное, чтобы было о ком заботиться. Скорее всего, этот уход позволит снять все тревоги и ощутить радость материнства.
Да, нет у меня никаких тревог. Сплю, ем, хожу на работу – всё как у всех, как обычно. Нет памяти о прошлом – ну и что теперь делать? Убиться что ли? И какое к чёрту материнство? Рано мне рожать детей. И ничего так не смущает, что я ещё девственница? У неё же медкарта с моими анализами и полным осмотром на столе с краю лежит.
– Екатерина Степановна, спасибо вам за совет, я постараюсь его учесть, – схватила я сумку, бросая взгляд на часы, – не буду вас больше отвлекать, увидимся на следующей неделе.
Век бы врачей не посещала, ненавижу поликлиники, белые халаты, обшарпанные стены и вечно недовольных бабусей. Такая ненависть у меня выработалась за месяц ежедневного обследования. Каждый доктор пытался найти у меня хотя бы небольшую болячку, не понимаю чем было вызвано их рвение. Но к счастью для меня, мой организм был как у младенца и не обременен какими-либо заболеваниями.
Я долго шаталась по бутикам, непонимающе оглядываясь на витрины, пока не застыла напротив одного манекена с платьем из тёмно-зелёного бархата, переливающегося небольшими стразами по поясу. Девушка-консультант, видя интерес, убедила примерить его. Платье действительно было шикарное: полностью впереди закрытое под горло, с длинными рукавами, но при этом подчеркивающее контуры и облегающее как вторая кожа. Довольная покупкой и бесплатным советом приобрести под него туфли со шпильками, я направилась в обувной магазин.
Видимо зря я говорила врачихе про котиков, ибо всю ночь меня преследовал грустный яркий оранжевый разрез глаз. Выкинув из головы очередной абсурд, я поспешила утром на свою службу.
***
Как положено, мой босс заехал вечером за мной в точности, как и говорил. Я вышла на пятнадцать минут пораньше и закинула голову на небо, высматривая первые звёзды. Тёплый августовский вечер позволил и не замерзнуть и не запариться в выбранной мною одежде. Моя спина была полностью открытая до пятой точки, но умело утаенная каскадом вьющихся распущенных длинных волос, уложенных в парикмахерской умелым дельцом. Я попросила не покрывать их лаком, считая что часа на два их от силы хватит. Не думаю, что переговоры проведутся дольше. Семён Петрович, старый развратник, был очень довольным, вращая своими орбитами и пытаясь очередной раз сделать мне комплимент: