В каюте странные подколы продолжились.
– Вар, хвостик не мешает движениям? – оскалился Радий.
Вар зашипел, подскочил и сделал ему подсечку третьей конечностью. Радий с грохотом шлёпнулся, зацепив рядом стоящего Галлия. Вскоре трое с азартом предавались бойне, разгромляя всё вокруг.
– Как дети малые, – фыркнула я. Такие 'тренировки' периодически преследовали семью, мужчины соревновались в званиях 'самый сильный', 'лучшие бицепсы', 'мистер рапунцель'… Это ещё ничего. Но вот когда они меня замешивали в этом, начиналось невообразимое. Я не подозревала ни о чём, пока как-то утром после жаркой ночи не подслушала случайно их разговор. Товарищи подсчитывали между собой количество моих оргазмов за последние дни и определяли победителя в номинации 'змея-искусителя'. Каюсь, в тот миг я была далеко не похожа на милую и кроткую супругу – шипела и плевалась ядом как последняя гадюка.
– Из-за чего кипиш? – малахольно я спросила откинутого к двери Галлия.
– Если скажешь – убью, – прорычал Варфоломей.
– Сосать не буду, – тихо шепнула я ему на ухо, не ожидая от него сопротивления.
– Пацан решил, что у Вара вставлен вибратор в виде хвостика в одно место, – сдал сразу же Галлий.
Я хрюкнула и вылетела из комнаты, пока меня не наказали заодно. Через некоторое время я вернулась и увидела как все трое наяривают суши.
– Солнышко, присоединяйся. Я сгонял в ближайший город угостить нашего обиженного друга, – отчитался Галлий.
'Обиженный' уже не казался таковым и с удовольствием поглощал неведанное ранее блюдо. Запах рыбы стойко застрял в каюте и в кое-то веки я пожалела, что не могу открыть в космосе окна и проветрить помещение. Чувствуя, что из меня выходит ранее переваренный желудком завтрак, я закрыла нос и рот и пулей выскочила подальше. Но сегодня был точно не мой день, каждый встретившийся на моём пути, благодарил мужей за пищу. Видимо ребята устроили для всех небольшой праздник желудка, угощая неизведанной пищей.
Я спряталась в медицинском кабинете, благо кроме стерилизацией там ничем не отдавало.
– Деточка, что случилось? – Екатерина Степановна, бывший психотерапевт и по совместительству корабельный врач, нанятый Галлием для меня ещё ранее, когда я находилась в беспамятстве, проявила сейчас заботу.
– Меня.. сейчас.. вырвет, – дышала я через раз, мне всё чудились плавающие вокруг меня угорьки, запах вассаби и соевого соуса.
Она ловко уложила меня на кушетку, подсовывая под нос ватку с обычным нашатырным спиртом и тут же наводя мне зелёный чай с бергамотом. Если первое средство мне помогло, то сделав глоток второго, я с ужасом бросилась к раковине за стенкой, освобождая накопленное за день.
Екатерина Степановна молча обмыла мне лицо и уложила назад. Меня обследовали вдоль и поперёк, измеряя температуру, давление и даже взяли кровь на анализ.
– Я отравилась, да? – кожный покров был очень бледного цвета. Для себя я зареклась никогда в жизни больше не покупать готовую пиццу.
Она отрицательно покачала головой, занося в бортовой компьютер показатели.
– А что тогда? – напряглась, готовясь услышать самое худшее.
***
Варфоломей полностью перебрался на Ганимед, также как и Галлион. Он отказался в пользу дяди от престола, радуясь свободе от политики и дворцовых интриг. Планета под защищённым куполом не спеша приобретала цивилизованный вид. Каждый житель вносил свой посильный вклад. Население медленно разрасталось и мы с Яшмой одновременно готовились стать мамочками. Только подруга ожидала с нетерпением девочек, так как мужское общество с Варваром, Скандием и двумя взрослыми пацанами её напрягало. А я находилась в глубоком 'беременном шоке', поскольку не ожидала, что смогу опять залететь. В прошлый раз, я подумала, что отравилась едой, и Екатерина Степановна битый час доказывала, что у меня совершенно другой диагноз. Я же с ней спорила до посинения, что я не могу иметь больше детей, пока пришедший к нам в медотсек Галлий, улыбаясь, не напомнил мне, что у меня сейчас здоровое тело во всех смыслах слова.
В данный момент я не знала, кто у меня появится, запретив учёному проводить полноценный осмотр с определением пола ребёнка. Но мужья всё равно проявляли небывалую заботу обо мне, постоянно интересуясь состоянием и выполняя маленькие пожелания. Всё бы ничего, но у меня шалили гормоны и я злилась про себя, что никто не говорит мне, что любит меня. Создавалось впечатление, что моих взрослых детей обожают и будущую детку тоже, а я лишь носитель и обо мне сразу же забудут, как только младенец появится на свет.
– Не буду рожать, – заупрямилась я, когда появились схватки.