- Командир, отходим! - Закричал насколько мог громко Иван: решив что он понял намерение противника. - Они начали выполнять обход нашей позиции. Сейчас возьмут в клещи, подкрадутся с тылу и перебьют нас за здрасти!
Может быть боец всего на пару секунд опередил своего командира - он тоже мог это заметить, и самостоятельно - без чьей либо подсказки, понять что надо делать. Поэтому над полем боя послышался приказ отданный уже лейтенантом:
- Отхо-о-одим!
Видимо для этого отряда ещё не пришла пора погибать: все услышали команду и продолжая отстреливаться, стали отползать. Вскоре - судя по треску ломающегося сушняка и прочих веток, все бойцы бежали в одном направлении: ориентируясь по интенсивной стрельбе у дороги и на шуму производимому впередиидущим человеком. Насколько долго продолжался этот отрыв от врага, понять было невозможно: его рервал негромкий окрик:
- Стой! Тут кто-то раненным свалился! И судя по всему, ему необходимо немедленно сделать перевязку! И кажись он наш!
- Стоять. Оказать помощь раненому.
Это уже говорил Щеглов, и его голос прозвучал почти рядом с тем местом, откуда раздался окрик оповестивший о необходимости вынужденного привала. Кто-то ненадолго включил фонарик: было непонятно - откуда он взялся. Но его непродолжительная работа позволила многим сориентироваться с направлением куда надо идти. Впрочем ориентиром служили и тихие голоса:
- ... Подь сюды, товарищ Лейтенант. - Это был голос Дзюбы, с его характерным говором: который сейчас сильно усилился. - Тут наш Полищук ляжить.
- И как он?
- Отошёл.
- Куда? - Щеглов не понял что имел в виду старшина.
- Оттуда уже не возвращаются. Ему ляш... бедро сзади прострелило: когда мы начали отход, он видимо сразу встал - а не отполз как вы его тому учили. А там пуля жизненную жилу⁵ и задела, вот он, и истёк бедолага кровью: пока досюда дохромал. Я вообще поражаюсь, как он смог так быстро и долго идти. Когда мы шли, мне ещё привиделось что кто-то впереди хромает - да кабы знать, кабы знать...
- Берём тело и уходим.- Прервал сожаления Дзюбы командир. - Похороним его в лесу, когда удалимся подальше от дороги.
Истинная причина смерти Станислава Полищука стала известна только когда группа окруженцев - в этом уже никто из них не сомневался, вышла на обнаруженную ими поляну. Когда уже была выкопана могила, то красноармеец Леонид Сотник, решил завернуть тело своего боевого товарища в трофейную плащ-накидку: которую убитый нёс прикрепив к сидору ещё перед прорывом из военного городка, - но не мог он смириться с тем, что придётся кидать землю в его открытые глаза.
- Товарыщу лэйтенант! - Позвал командира курносый и веснушчатый солдат. - Тута я знайшов що вбило Полышука! Ось вы тильки подывитеся!
Одной рукой боец держал окровавленный заплечный мешок убитого, а другой показывал на спину лежащего вниз лицом Станислава.
- Ось вона кур...а, пид сэрдцэ и увийшла. ...
Сотник ещё чего-то объяснял, но его никто не слушал: Семченко и Хватов оканчивали вырезать на относительно небольшом обломке берёзового ствола звезду. Под ней они уже стесали заострённым боком малой сапёрной лопатки немного древесины и умудрились на этом месте написать химическим карандашом фамилию, имя, отчество бойца; дату смерти. Петренко, Розенблюм, Хватов и Непомнящий стояли в боевом охранении; Только Дзюба и Лейтенант, играя желваками смотрели на рану бойца ставшей истинной причиной его смерти.
- Это странно, что он с такими ранениями ещё столько прошёл. - Проговорил Щеглов предательски севшим голосом. - Но клянусь, мы отомстим врагу за этот предательский выстрел...
Похороны прошли без громкого салюта и торжественного построения всех бойцов: только старшина и лейтенант произвели по три щелчка курками разряженных пистолетов. Иван, издали поглядывавший за этим похоронным ритуалом, тихо кивнул головой - одобряя их решение: - 'Звуки выстрелов разносятся далеко и могут навлечь ненужных гостей. Ведь ни для кого не секрет, что если хочешь победить, то 'навязывай‟ врагу встречу там, где это выгодно только тебе‟.