Подружки у меня были обычно маленькие, потому что я очень любила детей. Когда же к нам на балы приезжали мальчики, то я никогда в них не влюблялась в отличие от других девочек. Мне они были ни к чему. В общем все было замечательно, пока я не завершила обучение.
В тот год Елизавета Григорьевна сильно похудела, волосы стали выпадать и в целом ее внешний вид говорил о какой-то страшной болезни, беспощадно поглощавшей ее. Мы беспокоились за нее и вызвали врача. Диагноз оказался неутешительным. Ей требовалась срочная поездка к морю. Конечно же, сопровождала ее я. Мистер Торн предпочел остаться в Англии, так как предчувствовал свой близкий конец.
Мы около года прожили в небольшом городке в хижине прямо на берегу моря. Но с каждым днем моя тетушка все больше таяла, словно льдинка, попавшая в жаркую пустыню. Миссис Хокс однажды навещала нас, но не смогла смотреть на медленную смерть своей подруги, с которой они познакомились в том же пансионате, где училась я. И потому спустя неделю уехала. Перед отъездом она сообщила мне о том, что мистер Торн скончался и завещал свой дом на мое имя. Но тетушке мы решили не говорить этого, иначе такая страшная новость окончательно бы убила ее.
Тетушка Анна приезжала к нам дважды и гостила по месяцу. Ее трое деток были в восторге, да и она давала мне возможность отдохнуть и сама ухаживала за своей сестрой. Все было бы хорошо, если бы не причина, приведшая нас сюда. Елизавета Григорьевна стала совсем уж милой и любящей тетушкой, порой даже называла меня дочкой. Я очень привязалась к ней и не могла поверить, что нам предстоит скорая разлука. Дни напролет я занималась хозяйством, водила тетушку на прогулку, где она рассказывала мне о своей жизни, а вечерами мы любили читать. В дождливые дни играли в шахматы, и Елизавета Григорьевна меня всегда обыгрывала.
И вот настал черный день. Я проснулась и поняла, что что-то не так. Зашла в комнату тетушки, увидела ее спящей. Но то был мертвый сон, так как она больше не проснулась. Мое горе было безудержным, я словно потеряла вторую мать. Похоронили мы ее в Петербурге, а затем я вернулась на море, чтобы забрать все наши вещи из арендованного домика. Побродила в одиночестве по пляжу, вытирая слезы, и вдруг осознала, что осталась одна.
У тетушки Анны своя жизнь, и я ей не нужна. Миссис Хокс нянчилась с внуками, а Лейла с мужем путешествовала за границей. Свою квартиру в Петербурге тетушка продала, а деньги ушли на аренду хижины у моря. Так что выход был только один – жить в доме мистера Торна. Другое дело, что мне на тот момент было 16 лет, и жить одна я не могла. Работы не было, мужа тоже, и получалось, что по закону я еще ребенок и должна жить с опекуном. И где же я могла провести целых 2 года, пока мне не исполнится 18 лет? И вот вернулся со службы сын миссис Хокс, спасший меня от одиночества.
Его звали Григорием, ему было 27 лет. Можно сказать, что я впервые увидела его именно в тот день, когда поднялся вопрос о моем будущем. Это происходило в доме его матери. Я не знала, как решить эту проблему, и мне было ужасно жаль обременять эту семью своим неудачным положением. После долгих споров, миссис Хокс уединилась со своим сыном в саду. А спустя несколько минут Григорий зашел с серьезным видом в дом. Он взял меня за руку и тихо сказал: «Анна Николаевна, если вы позволите, то я могу стать вашим опекуном». Как оказалось, это предложила ему мать, и решение оказалось действительно хорошим, так как другого выхода не предвиделось.
Григорий возвратился на Родину, переехав вместе со мной в дом мистера Торна, ведь тот завещал его мне, и подписал договор об опекунстве. Началась моя новая жизнь».
ЧАСТЬ 2
«Сначала я не знала, как вести себя с Григорием и потому старалась как можно меньше попадаться ему на глаза. Я переживала, что не найду подходящих тем для разговора или допущу какую-то ошибку, попаду в нелепую ситуацию. Но со временем я стала вести себя более расковано и часто наблюдала за тем, как он ремонтирует что-то в доме, читает книги, пишет письма.
Григорий тоже чуждался меня по началу, но, заметив мой интерес к его персоне, стал рассказывать о своей жизни и делал это так искусно! Я словно сама прожила все вместе с ним. Особенно увлекательными мне представлялись его рассказы о других странах, иностранцах, необычных зверях и птицах, которых он встречал во время своих поездок. Когда мы совсем подружились, то и я ему рассказала о своих приключениях. Григорий все внимательно слушал, и именно он мне помог справиться с потерей любимой тетушки и переездом в другую страну.