Мое настроение окончательно испортилось. И хотя Алекс был внешне очень приятен, когда я ловила на себе его взгляды, мне становилось некомфортно и хотелось куда-нибудь спрятаться. К счастью, женихов всех разогнали, так как сочли их негодными для меня. В тот вечер Григорий отправился провожать Люси домой, и пока остальные родственники убирались после праздника, мне наказали показать Алексу окрестности. Жутко не хотелось этого делать, но он сам взял меня под ручку и ходил так уверенно, будто это он мой проводник, а не я его.
В основном Алекс рассказывал мне про свои путешествия. Я делала вид, что мне скучно, хотя это было не так. После прогулки он поблагодарил меня и вновь поцеловал мою ручку. Затем пожелал приятных снов, и этого хватило, чтобы очаровать меня.
Следующие дни после именин я делала вид, что не замечаю его и в основном общалась с Григорием. Однако это был хороший ход – Алекс теперь хотел меня поразить и без устали хвастался поездками и событиями из своей жизни, даже не самыми интересными, нахваливал мои кулинарные способности, водил гулять и даже стал называть по имени отчеству, а не просто «Анна».
Вскоре я сдалась и стала выражать неподдельный интерес к его персоне. Играла ему на пианино, вечера проводила вместе с ним и Григорием за шахматами. Однажды даже попросила научить меня игре в покер, и вскоре я стала в нем побеждать Алекса. Григорий часто навещал Люси, и я любила оставаться с Алексом наедине. Это усиливало мои чувства к нему.
Как-то раз я даже осмелилась попросить его станцевать со мной, это было в тот день, когда мы остались вдвоем. В конце вальса Алекс меня нежно поцеловал, а я испугалась и убежала к себе в комнату с пылающими щеками. Так и не вышла до приезда Григория. В последующие дни Алекс ничем не выдавал свои чувства ко мне, а я пыталась прятать свои.
В конце августа он предложил нам справить окончание лета. Григорий согласился. В этот раз уже не было так много молодых юношей, как на прошлом балу. Я ни с кем особо не общалась, так как наблюдала за Алексом, активно флиртующим с дамами. Это задело меня – он танцевал со всеми, но только не со мной. А я и взглянуть ни на кого не могла, лишь Григорий уговорил меня дать ему один танец. В конце дня я была совершенно разбита и всю ночь проплакала в своей душной комнате.
Наутро Алекс искренне изумлялся, видя как я игнорирую его. Теперь меня все в нем раздражало, и я не понимала, как в него влюбилась. Григорий словно вскользь заметил, что Алекс всегда был дамским угодником, и в тот момент я решила, что, если не избавлюсь от своей одержимости Алексом, то выйду замуж за кого угодно, лишь бы не видеть его никогда.
Когда мой опекун уехал к Люси, я сказала Алексу, что ему пора домой, на что он ответил: «Я планировал погостить здесь четыре месяца, осталось еще два». О, как я его возненавидела! В порцию еды подкладывала больше соли, в покер всегда обыгрывала, а если просил петь, то я пищала так, что он затыкал уши. В общем после долгой борьбы Алекс, наконец, осознал, в чем провинился и стал искренне просить прощения. Я на тот момент уже устала делать ему пакости, так что приняла его извинения, и все пошло как раньше.
Мы стали даже больше сближаться, и я понимала, что не перенесу разлуки с ним. Умру от тоски и все тут. Как-то раз, когда мы вновь остались вдвоем, я со слезами на глазах призналась ему в своих чувствах. Он клялся, что любит меня и никогда не оставит. Я поверила. Именно в тот момент я поняла, что к Григорию просто испытывала благодарность, смешанную с преданностью, а вот мое сердце билось только для Алекса, и лишь это была истинная любовь».
«Бабушка, а как ты с ним разговаривала, если он не знал русского языка?» - призадумалась Сонечка. «По-французски, внученька», - засмеялась Анна Николаевна. «Влюбилась в иностранца, что называется. Тут уж сентябрь к концу подходить стал, и открылся сезон балов. Мы их иногда посещали, и даже после своей клятвы в любви ко мне Алекс все равно флиртовал с дамами всех возрастов. Это разбивало мне сердце, но пришлось смириться и терпеть. Из-за таких переживаний я сильно похудела, а моя кожа приобрела желтоватый оттенок. Думаю, Григорий понимал в чем дело, но, не желая себе в этом признаваться, он возил меня по докторам. Они прописывали разные лекарства, и я их пила без всякой надежды, зная, что меня спасет лишь ласка Алекса.