Его рука поползла по мне как змея и больно сжала бедро. Но еще хуже боли было унижение: меня лапали против моей воли.
— На этой вонючей лестнице нам будет не очень удобно. Я, конечно, справлюсь, но, может, лучше пойдем в твою комнату? Тебе понравится, детка!
Бак открыто мне угрожал. Если бы я сказала «нет», он изнасиловал бы меня, не сходя с места.
— С-сюда могут в любой момент войти.
Он хохотнул:
— Верно. Зря ты сегодня не надела ту маленькую юбочку, которая была на тебе тогда. Я бы поставил тебя к стенке и отымел за две минуты. Не пришлось бы даже ничего снимать. — (Все вокруг стало расплываться. Я сделала усилие, чтобы пошевелиться, хотя бы чуть-чуть, но ничего не вышло.) — Меня уже не раз заставали у стенки с моими маленькими горячими фанатками, мне бояться нечего. А ты получишь прекрасный шанс отомстить Кеннеди за то, что он тебя кинул. Парень с ума сойдет, когда узнает эту новость: его бывшая девчонка занимается чем угодно, где угодно и с кем угодно. Ты ведь уже переспала с тем куском дерьма и хрен знает, с кем еще? Так что если хочешь прямо здесь, то давай.
— Нет, — сказала я, и его глаза вспыхнули, — пошли в комнату.
Я тяжело, прерывисто дышала. К счастью, куриные мозги Бака посчитали это признаком сексуального возбуждения. Он улыбнулся, а меня чуть не вырвало. Я еще никогда не чувствовала такой жуткой тошноты, но мое тело инстинктивно с ней боролось.
Подобрав с полу мешок, Бак схватил меня за талию и повернул к двери. Я спрашивала себя, что же мне делать дальше. Если в коридоре я начну кричать, пинаться и царапаться, я при всех себя унижу, зато тогда это животное, скорее всего, не сможет попасть ко мне в комнату. Если же он все-таки туда проникнет — это будет конец. В нашей общаге, разумеется, не слишком толстые стены, но ее обитатели привыкли к самым разнообразным звукам, доносящимся из соседних комнат. Допустим, кто-нибудь и расслышит мои крики сквозь шум собственного плеера, телевизора или приставки. Даже в этом случае на них вряд ли обратят внимание.
Мы вошли в коридор. Я оглядела тех, кто там был и от кого сейчас многое зависело. Моя дверь была шестой от лестничной клетки. В противоположном конце два пацана отрабатывали прыжки на скейтборде. Посреди холла стояла Оливия и болтала с Джо, парнем с четвертого этажа. При виде нас она разинула рот, а Джо оглянулся на Бака, приподняв подбородок, и, снова повернувшись к Оливии, издал негромкий смешок. Дело было плохо.
Кимбер (она жила через две комнаты от меня) зашла в коридор с бельем в руках. Я остановилась: сейчас или никогда. Бак сделал шаг вперед и, поняв, что я стою на месте, обернулся и вкрадчиво сказал:
— Ты чего, Джей? Идем!
— Нет, Бак, я не пущу тебя к себе. Уходи сейчас же.
На его лице отобразился шок. Кимбер, Оливия и Джо застыли на месте, приготовившись наблюдать за тем, что же будет дальше.
Бак схватил меня за локоть:
— А пару минут назад ты совсем не то говорила, детка. Пойдем-ка, поболтаем наедине.
Он хотел потянуть меня за собой, но я вырвала руку из его мясистой лапы.
— Сейчас же уходи! — повторила я, глядя ему в лицо; от страха у меня поднималась и опускалась грудь.
Физиономия Бака стала не такой решительной: на нас все-таки смотрело пять человек. Он приподнял руки, выставив наружу ладони:
— Только не начинай, ладно! Я же говорил тебе, что на лестнице будет холодно и жестко. А теперь я виноват, что ты не могла пять минут потерпеть? — Он закинул мне на плечо мешок. — Позвони, когда остынешь, красавица.
Они с Джо поздоровались, соприкоснувшись костяшками кулаков, и Бак вальяжно направился к лестнице. Только когда он исчез, я отмерла.
Все лицо у меня горело. Пока я открывала дверь, Оливия шептала за моей спиной, не слишком-то смущаясь из-за того, что я все слышу:
— Ничего себе! Они только что занимались этим на лестнице? А в пятницу у нее был другой парень! Если она и раньше путалась со всеми подряд, тогда понятно, почему Кеннеди…
Я захлопнула дверь и, прислонившись к ней, сползла на пол. Меня трясло, слезы катились градом, а от судорожного дыхания было больно в груди. Мне хотелось убежать. Вернуться домой. Наплевать на то, что меня бросили, на то, что не сбудутся мои мечты, на то, что из-за глупости и неопытности я не в состоянии справиться с собственной жизнью.
На этот раз я перехитрила Бака. Опять он не получил того, чего хотел, и теперь наверняка бесился. Он был симпатичный и пользовался популярностью: девчонки бегали за ним табуном — выбирай любую. Судя по тому, что я видела и слышала, Бак вовсю пользовался этим своим преимуществом. Я не была симпатичнее Оливии или других девчонок, которые на него вешались. Непонятно, почему его так заклинило на мне.