— Возможно, это была моя ошибка, но ее же исправили…
— Да. Девчонки из общества Эрин, которые оказались куда храбрее тебя. Тебе почти удалось надавить на Минди, и если бы она отказалась от иска, то мое дело даже не было бы начато. Кому, как не тебе, это знать! Так что спасибо, Кеннеди, за поддержку. — Я вздохнула. — Послушай, я оценила твой жест, когда ты вышел разобраться с Баком, и я верю, что ты искренне на него разозлился. Но если вы его по-свойски пожурите и турнете из клуба — это не будет для него наказанием. Он должен сидеть в тюрьме.
Я повернулась и хотела было войти в аудиторию, но Кеннеди меня окликнул:
— Жаклин… мне жаль, что так получилось.
Я кивнула. Только память о том, что нас когда-то связывало, заставила меня принять от Кеннеди эти слова. Эрин была права: извинения хороши, когда они своевременны.
Лекция уже началась. Я проскользнула на свое место, ответив Бенджи на его приветственную улыбку, и мысленно поздравила себя с тем, что оказалась такой живучей. Я пережила разрыв с Кеннеди. Пережила то, что пытался сделать со мной Бак, — причем дважды. И если Лукас не сможет или не захочет вверить мне свои тайны, я это тоже переживу.
Деревья незаметно сбросили листья и теперь стояли совсем голые. Эта метаморфоза всегда происходила здесь очень резко, а не медленно и красочно, как в более северных штатах. К тому же в последнее время я была слишком занята другими мыслями и переживаниями, чтобы созерцать картины осенней природы. Поэтому мне казалось, будто еще вчера листва была густой и зеленой, а сегодня от нее вдруг почти ничего не осталось, если не считать потемневших сухих кучек под лестницами и возле заборов.
Ненадолго возвратившиеся теплые деньки закончились. Мы с Лукасом кутались в пальто. Шарф, дважды обмотанный вокруг шеи, закрывал мне пол-лица. Я выдохнула в мягкую шерстяную ткань: теплый воздух согрел ее всего на пару секунд. Лукас натянул шапку на уши.
— Хочешь, я пойду с тобой сегодня в полицейский участок? Могу договориться, чтобы в «Старбаксе» меня кто-нибудь подменил.
Я попыталась повернуть к нему голову, но не смогла из-за шарфа.
— Нет. Приехали родители Минди. Они проследят, чтобы с нами обеими все было в порядке. Они даже предлагали забронировать для меня номер в гостинице. Минди они всю эту неделю будут держать при себе, а сразу после экзаменов увезут прямиком домой. Отец перевозит ее вещи из общежития: Эрин говорит, что, может быть, насовсем.
Лукас нахмурился:
— Боюсь, общага здесь ни при чем. Это могло произойти где угодно.
— Может, они это поймут, когда оправятся от потрясения. А может, даже тогда Минди все равно не захочет сюда возвращаться.
— Что ж, ее можно понять, — пробормотал Лукас, глядя прямо перед собой.
Дальше мы шагали молча, пока не дошли до небольшого здания, где проходили занятия по испанскому.
— Я бы и в этот раз с удовольствием прогуляла, но сегодня мы сдаем устные задания, которые считаются частью экзамена.
Лукас улыбнулся и протянул руку, чтобы убрать наглую прядку волос, которая постоянно клеилась к моей губе. Сама я этого сделать не могла, потому что была в перчатках. Я заметила, что указательный палец у него слегка сероватый, значит на лекции он, как всегда, рисовал.
— Я бы хотел с тобой увидеться, прежде чем уеду домой. Где-нибудь, кроме субботнего занятия конечно.
Его палец скользнул по моей щеке, нырнул под шарф и забрался под подбородок. Сердце у меня упало: я уже должна была бы привыкнуть к таким бессловесным расставаниям, и все-таки это «прощай», которое сейчас было написано в глазах Лукаса, застало меня врасплох.
— Сегодня вечером я сдаю специальность, в субботу — ансамбль, а в пятницу концерт, на котором обязательно нужно быть. Могу выкроить время завтра, если хочешь.
Он кивнул и посмотрел мне в глаза так, будто собирался меня поцеловать:
— Хочу. — Вокруг нас еще вовсю суетились студенты, значит на этот раз я пока не опоздала на занятие. Лукас снова натянул мне шарф на подбородок и улыбнулся. — Ты похожа на недоделанную мумию. Как будто тот, кто тебя обматывал, вдруг отвлекся, а потом забыл закончить.
На лице Лукаса редко можно было увидеть открытую улыбку. Гораздо чаще он лишь слегка приподнимал уголки рта — если не хмурился и не пронзал собеседника мрачным взором, — поэтому теперь у меня от неожиданности перехватило дыхание. Я тоже улыбнулась. Из-за шарфа Лукас не видел моего рта, зато он не мог не заметить, что возле моих синеватых глаз, так же как и вокруг его серо-голубых, нарисовались маленькие морщинки.