— Какая ты у нас красавица! Тебе это известно? — улыбаясь приговаривал Коул. — В один прекрасный день ты станешь настоящей сердцеедкой!
Он нехотя вернул ребенка в манеж. При этом Триша схватила резинового жирафа и запустила в него.
— Со временем при такой ловкости рук ты добьешься успехов в бейсболе, — засмеялся он.
Вернувшись в коридор, он поднялся на второй этаж, чтобы заглянуть к Кэмерону. Остановившись перед дверью его комнаты, он тихонько приоткрыл ее. Кэмерон, лежа в кровати, не отрываясь смотрел в окно.
— Ты не против моей компании? — тихо спросил Коул. Брат обернулся.
— Конечно, нет. Делать-то все равно нечего. Утром я позвонил в контору, а мне сказали, что ты запретил присылать мне бумаги.
Коул улыбнулся.
— А ты думал, я не знаю, о чем ты сразу попросишь?
Кэмерон заерзал.
— Но, по крайней мере, меня бы это отвлекло от мыслей. А так я чувствую себя совсем беспомощным.
— Насколько я понял, доктор вскоре разрешит тебе пользоваться специальной опорой для ходьбы. В этом случае дней через десять ты почувствуешь себя свободней.
— Ты говорил с Эллисон? Коул подошел к окну и стал смотреть во двор.
— Да, говорил.
— Ну как, ты получил ответы на свои вопросы?
— Не могу сказать, что они мне понравились.
— Да, ты, конечно, никак такого не ожидал. Не правда ли? Коул пожал плечами.
— Пожалуй, нет.
— Расскажи мне все по порядку. Коул подошел к легкому креслу и перенес его к огромной кровати на массивных ножках.
— У тебя и своих проблем хватает.
— Потому и прошу. Я лучше о твоих подумаю для разнообразия. Коул улыбнулся брату.
— Понимаю.
Усевшись в кресле, он откинулся на спинку и положил ноги на краешек кровати Кэмерона.
— Эллисон мне сказала, что ее отец был уволен, и им были даны сутки на сборы.
— Боже, Коул, так я был прав!
— Похоже, что так. Кроме того, она сказала, что написала мне несколько писем, не меньше дюжины. И так как я ей ни на одно не ответил, она перестала писать.
— Значит, ты этих писем не получал?
— Не получал. Мне и в голову не могло прийти, что она станет мне писать.
— А куда подевались эти письма?
— Теперь мы никогда этого не узнаем. Она помнит, что просила отца опускать их в ящик.
— Но какой смысл? Почему он их не отправлял?
— Кто знает. Он был выбит из колеи потерей работы и тем, что его вынудили уехать. Тони умер через несколько месяцев после отъезда с ранчо. Кто знает, какие мысли мучили его все это время?
— Ты собираешься поговорить с Летти?
— Собираюсь обязательно. Я попросил Эллисон приехать на ранчо на школьные каникулы.
— Она согласилась?
— Только при условии, что Летти здесь не будет.
— Ты обещал?
— Я сказал, что позабочусь о Летти. Кэмерон засмеялся.
— Ты правильно сделал, молодец, старик.
— А ты говорил с Коди?
— О чем?
— Он собирался выяснить кое-что, связанное с твоей катастрофой.
— Нет, мы с ним это не обсуждали. Уверен, в нас врезался какой-то пьяный, который теперь и не вспомнит, что случилось в тот вечер. Чем скорее это забудется, тем лучше для всех нас.
— Возможно, ты прав, — задумчиво согласился Коул, не желая до поры до времени тревожить брата подозрениями. — Ты не знаешь, где Коди?
Кэмерон вытаращил на него глаза.
— Коди сам себе хозяин, как тебе известно. Он делает все, что ему взбредет в голову. Коул со вздохом согласился.
— Я чувствую вину перед ним. Он всегда был сам по себе, а я не пытался с ним сблизиться, у меня на уме всегда была одна работа.
— Мы оба виноваты.
— Неужели Летти относилась к нему так же, как и к тебе?
— В этом можешь не сомневаться. Если ее за что-то можно уважать, так это за женское постоянство.
— Мне надо поговорить об этом с Коди.
— Желаю удачи. Может, тебе повезет больше, чем мне. Со мной он не слишком разговорчив. Но поскольку ты всегда был его кумиром, может быть, тебе он откроется.
— Что ты имеешь в виду под кумиром?
Хотя Кэмерон и улыбался губами, в глазах у него улыбки не было.
— Ты из тех людей, которые просто созданы быть кумирами.
— Что за чушь…
— И при этом — скромный. Ни одна женщина не способна устоять перед твоим сокрушительным обаянием.
Коул напрягся.
— Слушай, старик, с каждым днем ты становишься все несноснее. Я буду счастлив, когда врачи наконец поставят тебя на ноги.
— А я буду счастлив, когда ты позволишь мне наконец вернуться к работе.
— Ладно. Твоя взяла. Я позвоню и скажу, чтобы тебе присылали все, что ты хочешь. В худшем случае ты от этого снова сляжешь.
Коул поднялся и встал у кровати.
— Ну и упрям ты, старина. Считай, что ты победил.
— Иначе и быть не могло.
— Ты видел Тришу сегодня утром? Боль, исказившая при этих словах лицо Кэмерона, испугала Коула.
— Я?.. Да нет, не видел. Я еще не готов. Она так напоминает… — Он замолчал.
— Кэм, я не вправе тебе советовать, что делать, но думаю, ты совершаешь ошибку. Благодари судьбу за то, что у тебя есть дочь. И что ты можешь быть вместе с ней каждый день твоей жизни.
По глазам Кэмерона Коул понял, что до того дошел смысл его слов, — Я понимаю, что ты имеешь в виду, и знаю, что ты прав. Но всякий раз, когда я вижу Тришу, я могу думать только об Андреа.
— Делай, как считаешь нужным, — тихо сказал Коул. — Я все понимаю.
Коул вышел из комнаты Кэмерона и пошел искать Летти. Он застал ее на огороде в тот момент, когда она отчитывала рабочего за то, что он не выполнил какое-то из ее указаний.