И вдруг через три года пруха закончилась. Пошла в Алёниной жизни череда невообразимых бед — таких, что слезами кровавыми умыться.
Где же было найти от них спасение и утешение, как не в церкви? Походила Алена в храм, постояла на службах да как-то раз решилась исповедоваться. Про жизнь всё рассказала без утайки и под конец обмолвилась об играх с именем. Батюшка как услышал про это, даже побледнел:
— А знаешь ли ты, дурочка, что имя это из древнего культа? И носит его бес. Как ты можешь в церковь ходить и жизнь бесу посвящать?
Испугалась девушка, покаялась, отреклась от бесовского имени и стала дальше жить-поживать. Жизнь её стала с тех пор тихая и незаметная, но Алена радовалась тишине и покою...
Так прошло лет десять. И однажды Алена встретила старую знакомую. Та давно сменила индийскую размахайку на дорогой английский костюм, но первый вопрос, который она задала, был:
— Ты помнишь своё имя?
— Нет, — пробормотала Алена. И на следующее утро побежала в церковь.
Отстояла службу, послушала хор, свечки поставила — а всё на сердце тревожно. И решила Алёна молебен ангелу-хранителю заказать.
— Имя? — грозно спросила бабка на свечном ящике.
— Алёна. Ой, Елена.
— То-то — Елена. Какая Алёна? Нет такого имени в святцах. Молодёжь пошла. По усердию на тарелочку положи. Ты что так мало? Вот так. Теперь умница. Где икона-то твоя, знаешь?
Вернулась Алёна домой, и такая вдруг тоска на сердце навалилась — сил нет. За Елену ангелы молятся. Ту, кого нельзя называть, бесы одаряют. А что же я? И так Алёне водки захотелось — кому сказать, со стыда сгоришь.
Ну, делать нечего. Если водки нет (а откуда ей взяться у приличной барышни чуть за тридцать? в доме только бейлис да асти спуманте), надо за ней сгонять.
Едва выйдя из магазина, Алёна быстро скрутила крышку и отхлебнула прямо из горла. И едва не поперхнулась, потому что услышала хриплый голос:
— Дай глотнуть. Душа горит.
Обернулась, а за спиной бомжиха стоит: только человеческого и осталось, что вонь. Стоит — и смотрит на бутылку.
— Не дам. Самой не хватит.
Алёна резко развернулась, сделала два шага по дорожке к дому и вдруг почувствовала резкую боль в затылке. Вокруг стало темно и очень тихо. И кто-то сказал:
— ...и когда мы уходим туда, где нам уже больше не нужны наши профессиональные достижения, наше умение готовить или забить гвоздь, не попав по пальцу, даже наше собственное тело, где нам не нужно даже наше имя, что у нас остаётся своего?
— А не пошли бы вы со своими игрищами? — устало ответила Алёна.
— Вот и молодец, — раздался голос врача.
Откачали нашу красавицу — сотрясением мозга отделалась. Вышла она из больницы другим человеком. А вскоре уехала в Израиль, поменяла имя на Илана и стала жить-поживать и добра наживать.
Прогулки с небыдлом 1
В один из зимних снежных дней позадавнего года моторчик стеклоочистителя моей машинки решил, что работать восемь лет без передыху неправильно, и сломался. Сделал он это более чем не вовремя — вечером, в самый разгар мокрой метели, за 20 километров от ближайшего жилья... Жизнь сразу наполнилась эмоциями и переживаниями. Впрочем, послав граду и миру пару смсок про ой и получив ответы про ты поаккуратней, я немного приободрилась и с божьей помощью докралась-таки до дома.
На следующий день выяснилось, что помимо всего прочего подржавела трапеция, что трапеции с моторчиком в сборе для «тазиков»-«десяток» куда-то пропали из магазинов пару месяцев назад и что за ними нужно катить в Южный порт. Так что пришлось мне отправляться на работу своим ходом.
Тащусь к автобусной остановке трогательно-растерянная и прекрасная, в маленькой шубке, в красном пролетарском платочке и на каблучищах — и вдруг притормаживает рядом красная хонда. Стекло опускается. За рулем дядька лет 70, благообразный, как Лесли Нильсен в фильме «Голый пистолет».
— Вам куда?
Автоматом отвечаю.