— Давайте я Вас подброшу.
Отнекиваюсь.
— Мне правда по пути. Я в больницу еду — никак не доеду. Сегодня ложусь на плановую операцию. Ногу еле волоку — хорошо, тут коробка автомат.
Короче, села я зачем-то в эту машину.
Едем.
— Я специально надел костюм. В больницах же так и норовят пациенту его место показать. Но я человек серьезный. Даже значок приколол. Смотрите, какой значок. Узнаете?
Американский орел на зеленом фоне. Бред какой-то. ФБРовский значок из тех, что в Вашингтоне в сувенирных лавках россыпью валяются. Аккуратно не узнаю.
— Ну как же? Это он самый! Я в Штатах шесть лет работал. Не работал — человеком был. А здесь выживаю — порадоваться нечему. Народ кругом — пьянь и быдло. И что вам в такую рань в этом районе понадобилось?
Отвечаю, что раз в неделю занимаюсь с детьми в школе.
— Это ужасно. Женщина своими детьми должна заниматься, а не чужими. Рожать и заниматься. А когда она занимается чужими, свои становятся тупицами. Дети сейчас все тупицы. Или кавказ с таджиками. Они тоже тупицы. Умные-то у себя дома сидят.
По правую руку показывается Донской монастырь.
— Зашел бы свечку за свое здоровье поставить, да что толку? Тут три копейки попу не помогут. Тут врачу в карман дай. Сестрам дай. Нянькам дай. Я специально денег не взял. Оделся солидно, а денег не взял. Пусть с сыном разбираются. Сумеют объяснить, на какие лекарства потратились, — даст. Сын у меня дело знает. Дочка все бы раздала. Как в церковь пойдет — нищие ей весь кошелек вывернут. Потому что не работала она у меня — цену деньгам не знает.
Наконец нужный дом. Выхожу.
— Только не хлопать.
Аккуратно прикрываю дверцу.
Стекло опускается.
— И никогда, слышите – никогда не ездите на отечественных машинах. Хуже просто не бывает. А женщины их водить вообще не умеют.
Прогулки с небыдлом 2
Когда надо добраться из Москвы в Питер, можно купить билет на сапсан, можно полететь самолетом, а можно найти попутчика нв блаблакаре или одном из подобных ресурсов и получить незабываемые впечатления от человеческой непосредственности.
Забегаловка в районе Вышнего Волочка. Заходим. Мой спутник, весьма брутальный молодой человек, уже лет пять с относительным успехом покоряющий Москву, — громко, с порога:
— Ну, чем порадуете гостей столицы?
Девушка, по совместительству и кассир, и официантка, протягивает меню.
— Неужели столько всего, что не помните?
Девушка, смущаясь, предлагает на выбор сардельки и рыбу.
— Cардельки сами жрите. Знаем мы эти сардельки. А рыба по сколько? Свежая? Это хорошо, что свежая. Значит, при мне будете жарить? Нет? Только разогреете? Да... Ладно, рыбу, яйцо под майонезом и пюре.
Я тоже делаю заказ, и мы садимся за столик.
Проходит минут пять.
— Девушка, заснула что ли? Мы есть хотим.
Девушка бежит к столику с хлебом и столовыми приборами.
— Молодец, бегаешь быстро. Спортом раньше занималась?
Пообедали. Девушка приносит счет.
Мне:
— Если хотите, можете ей подкинуть что-нибудь. А я принципиально не даю чаевых. Каждый должен работать за зарплату. Тогда в стране будет порядок. Как в Швейцарии. У нас же все подачек ждут. Лишний раз жопу не поднимут.
Официантке:
— Хорошенькая фигурка, кстати.
Въезжаем в Новгородскую область. Две полосы. На одной фура. По второй мирно трусит «Москвич». Знак показывает, что через 800 метров появится третья полоса — для обгона. Мой спутник подкатывает к «Москвичу» бампер в бампер и врубает дальний свет. «Москвич» выжимает максимум и, подгоняемый истошными гудками нашей «Хонды», перестраивается чуть ли не под колеса фуре.
Мы мчим вперед.
Я:
— И зачем это?
— Он должен знать свою полосу. Едет на говне — пусть себе едет и не лезет туда, где приличные люди. Их надо учить. У них же, совков, культуры нет.
До Питера час. Уже близко Тосно. По одной из радиостанций, гоняющих ретро, «Бони М» поет про рашн грейтест лав машин.