В назначенный день я пришла в офис, прождала 45 минут, потом ученик меня принял, но через 40 минут пришлось закругляться, потому что у него должно было быть совещание. Зачем меня звали — не поняла.
Прошла неделя. Я не сомневалась, что мое обретенное во время первого урока знание о том, что большой начальник делает ошибки при чтении вслух и с трудом пересказывает прочитанное, никому не нужно, — слишком уж силен оказался удар по самолюбию. Но вдруг звонит секретарь и просит подъехать в офис к 8.30, чтобы поговорить. Мол, босс хочет заниматься по-серьезному.
Для меня 8.30 — это ад. Но я зачем-то согласилась. Лучше бы не соглашалась: ночью у меня дома случилось ЧП. Пришлось ехать в больницу. Реанимация, туда-сюда — в общем, я отвлеклась и пропустила время, когда можно было сообщить о форс-мажоре. Когда позвонила, босс был уже на месте. Получилось неудобно, но мы передоговорились на другой день — тоже с утра.
Опять эти адские 8.30. Но я, чувствуя свою вину, не жужжу и на следующий день прихожу, как честный и ответственный котик, в назначенное время. А тут сюрприз. Заявка не оформлена.
Жду 20 минут на проходной. Телефон босса отключен. Телефон секретаря тоже. В 8.45 секретарь мне звонит и сообщает, что у босса сегодня другие дела и он меня вызывать не будет. А что я ждала — так меня тоже ждали.
Так мы больше и не встречались.
Эта история долго томила меня своей нелепостью. Хотелось выяснить, что не так. А потом я решила, что каждый человек имеет право на непредсказуемость, дурацкие поступки и мелкие обидки.
Даже большой босс.
Про Аллу Викторовну и подарки Вселенной
Закончила работу. Пора бы ехать домой, но жутко захотелось есть. До резкой головной боли. До спазма. Подхожу к окошку Макдака и вдруг слышу за спиной:
— Женщина, купите мне что-нибудь.
Оборачиваюсь — стоит тётка лет 60. С костылями. С сумкой на колёсиках. Не опустившаяся, но видно, что что-то очень не так. Видна некоторая неадекватность — то ли врождённая, то ли приобретённая. Но ни на алкоголика, ни на наркомана не похожа. Спрашиваю:
— А чего вы хотите?
А она мне:
— Хочу, чтобы мне вернули квартиру, которую у меня 16 лет назад отняли.
Я ей:
— Ну с квартирой я вам точно не смогу помочь. А что купить — попить или поесть? Чизбургер подойдет?
Чизбургер подошел.
Расплатилась в кассе. Отдаю тётке еду, и вдруг она достает из сумки прозрачный файл, набитый бумажками.
— Очень тебя прошу. Зайди на Change org и подпиши про меня петицию. Меня зовут Алла Викторовна Прудкина. Там всё написано. И ссылка на статью в «Московском комсомольце» есть. И эфир у Корчевникова. Повтори, как меня зовут.
Я послушно повторяю:
— Алла Викторовна Прудкина.
— А что надо пожелать московскому бездомному? Что надо сказать этому человеку? — вопрошает тётка, подняв голову и закатив глаза, как слепая.
— Пожелать здоровья и удачи, — мирно говорю я, прощаюсь и быстро отчаливаю.
Но не тут-то было. Через пару шагов догоняет меня невнятный мужичок в черной куртке.
— Девушка, девушка, я вам кое-что дать хочу.
Я чуть не взвыла:
— Ну что же вы все ко мне? У меня что, вид блаженненький?
— Девушка, не надо злиться. Не надо так с людьми. Я вам кое-что дать хочу. Вот вас как зовут?
Вечер. Темно. Людей после восьми немного. Мне надо зайти за машиной в тёмный двор института — а этот привязался и не отстаёт.
Разворачиваюсь:
— Уйдите, пожалуйста. Мне от вас ничего не нужно.
— Я вам дать кое-что хочу.
Вот заладил. Пригляделась — а он суёт мне смятую пятитысячную. Только этого не хватало.
Показываю на церковь через дорогу:
— Вот туда отнесите. Там будут рады. Или Алле Викторовне отдайте.
— Ну зачем вы от себя отталкиваете хорошее? — говорит мужичок, не удивляясь упоминанию Аллы Викторовны и все еще пытаясь запихнуть мне деньги. — Вы же от себя подарки Вселенной отталкиваете.
— О Господи! Отнесите подарок Вселенной туда (показываю на церковь). До свидания!
Еле отвертелась. Надеюсь, Вселенная поняла, что подарки, переданные в потёмквх через странных мужичат, меня пугают.
Про Гошу и служебные записки
Место, где в середине 80-х мне завели трудовую и написали в ней специальность «оператор ЭВМ», было неплохим. В основном я там читала книжки. Одну — «Альтиста Данилова» — помню до сих пор (благо, потом несколько раз перечитывала), другую — размноженное на ротапринте руководство по Алголу — забыла, как страшный сон.