Он остался жив, но оборвал все прежние знакомства. В том числе — со мной. Честно говоря, слава богу.
А «Крематорий» я с тех пор почти не слушаю.
Про жвачку, мемуары и исследователей советского быта
В одной из прошлых жизней был у меня аккаунт в Живом журнале — отличная вещь для того, чтобы в возрасте немного за 30 найти новых друзей и собутыльников и просто разнообразить будни. Сейчас он давно закрыт на учет, а записи в нем снесены под самый корешок. Но функцию свою он выполнил.
Сам жанр раннего ЖЖ предполагал анонимность и полудневниковость, поэтому вполне естественно, что меня там часто пробивало на мемуары.
Вот такие, например.
Когда наш класс готовился к празднику прощания с букварем, в школу приехала группа французов.
Была большая перемена. Французы шли по коридору и дарили детям подарки.
Французы прекрасно знали, чего детям не хватает для полного счастья. Нам не хватало жвачки...
Впрочем, кому-то не хватало, а я так к своим семи с половиной годам ее вообще ни разу не пробовала, хотя была весьма наслышана о сабже и даже неоднократно видела его у подруги Наташи: она с наслаждением отправляла в рот пластинки «Тутти-фрутти», купленные её родителями на чеки в «Березке». Наташа была нежадной: иногда она вытаскивала изо рта белый комочек и предлагала мне его дожевать. Но я почему-то брезговала.
И вот — свершилось. Французы протягивали детям заветное. Одни получили жвачки-подушечки, другие — пластинки, третьи — шарики, четвертые — кубики... А мне достался от улыбающейся дамы в летах странный плоский кружок, похожий на медальку.
Шоколадными медалями в золотистой фольге меня было не удивить, но жвачку-медальку я видела впервые. Что ж — тем интереснее. Я несколько раз безуспешно пыталась сковырнуть фольгу с заветной жвачки ногтем. Но только когда зубы предательски скрипнули по медальке пару раз, я поняла, что это не жвачка. Это действительно была какая-то дребедень с профилем непонятного дядьки.
Последний урок и всю продленку я просидела в состоянии шока, и лишь вечером, войдя в квартиру, зарыдала в голос. Я оплакивала свои несбывшиеся надежды и не слушала родительских утешений.
И мне вовсе не было дела до юбилейной медальки, выпущенной в честь 200-летия со дня рождения Наполеона...
Записала я этот поток сознания, обсудила с френдами — и забыла. Но интернет помнит всё. И через пару лет мне подкинули ссылку на материал с одного англоязычного портала. Умные люди обсуждали его в контексте культурной антропологии и реалий советского общества.
Сюжет оказался до боли знакомым. Даром что носил заголовок «Russia: Chewing Gum in the Soviet Union».
Начинался он с преамбулы:
Like a million other things, chewing gum wasn't freely available in the Soviet Union: a true defitsit item, zhvachka was not something to be taken for granted — especially if you were a kid.
Далее шёл перевод моего текста с культурологическим комментарием для иноязычного читателя. А потом — очень специфическая выборка цитат из комментариев моих френдов (Here's part of the discussion of this sad story), из которой было очевидно, в каком днище мы все пребывали и как эти травмы до сих пор не дают нам жить.
Насквозь ироничный текст изучатели советского прошлого проинтерпретировали как признание жертвы советского быта. Глупые они какие-то оказались.
И их комментаторы глупые, ибо самой доброй записью под этим текстом было предложение этим травмированным русским приехать в Лондон и пособирать мусора жвачного с тротуаров.
Не менее глупыми оказались и цитировавшие переводной текст в его звериной серьезности русскоязычные исследователи.
Но автор-то исходника всё равно я.
Вот и думай, кто здесь главный дурак.
Про масонов
В 2002 году я впервые попала в Бостон. Гуляла по центру — и на одном из зданий увидела мозаику с эмблемой масонской ложи Массачусетса. У меня чуть глаза на лоб не вылезли, хотя та же Москва полна масонской эмблематики, начиная с дома Хераскова (он же Английский клуб, он же музей Революции — с химерами и львами с человеческими лицами снаружи и «веревочной» отделкой стен внутри) и заканчивая постройками Царицына. Но все же масоны в нашем отечестве обычно обходились без очевидных вывесок. В отличие от их заокеанских братьев.