— Не, ломка. Пусть отлежится. А то менты заберут.
Ворона в клипе, в невинности своей забредшая на шабаш и скромно тусовавшаяся среди поющих и пляшущих, затрубила в последнюю трубу.
Поздним вечером 6 марта уже в Москве ехала я в метро. Народ немного поддатый в вагон садился — что мужчины, что женщины: после корпоративов, видать, были.
Одна грузная тетка с большим букетом, заходя в вагон, оступилась и упала, да так, что ее нога оказалась между вагоном и платформой. Лежит навзничь, сама встать не может, букет из рук не выпускает, а нога в проеме застряла.
Несколько пассажиров посмотрели на это дело — и вошли в вагон. Одна женщина остановилась, заохала, а потом закрыла лицо руками — и тоже в вагон. Я гляжу: поблизости уже никого. Пришлось поставить сумки на платформу, взять у тетки букет и перевернуть ее на бок, освобождая ногу. Слава богу, поезд стоял долго, так что я успела ее поднять и ввести в вагон.
Тетка, естественно, испугалась, и из нее пошел малосвязный словесный поток. И что нога у нее ломаная, и что зря она каблуки надела, и что букет ей красивый подарили на работе — хорошо, что цел остался.
В общем, у меня не было ни сил, ни желания это слушать, и я закрыла глаза. А к тетке подсела та самая охавшая женщина. И они начали тихо беседовать. Через пару остановок тетка была уже вполне довольна собой. А когда она собралась выходить, какой-то парень подскочил к дверям и элегантно подал ей руку, чтобы она не оступилась. Вывел на платформу — и обратно в вагон зашел.
Я тогда подумала, что люди у нас в целом хорошие, хотя скорость реакции у всех своя да и ведут себя все очень по-разному. И что если мне легче помочь действием, это не хорошо и не плохо. Потому что человек нуждается в разной помощи.
Про лису
— Танюша, как жаль, что вы не захотели стать актрисой. Вы были бы счастливы на сцене.
Зинаида Михайловна показывает старые фотографии.
Зинаиде Михайловне далеко за 80. Оттягивая нижнее веко, эта маленькая сухонькая старушка капает в глаз капли, а потом несколько минут сидит, прикрыв глаза рукой. На пальцах артрозные узлы. На тыльной стороне ладони бурые склеротические пятна.
В прошлом Зинаида Михайловна — звезда детского театра. Она переиграла кучу ролей: юные разведчицы, пионерки-отличницы, еще что-то — сейчас и не упомнишь. Но самое главное — в сказках она всегда играла лису.
Лиса — особая роль. В мире детства лиса всегда — идеальная женщина. Она чуть порочна — в меру, конечно. Она кокетка (кокетливый ёжик — нонсенс: ёжики серьезны и хлопотливы; кокетливая лиса — что может быть естественнее?). Она элегантна. И она умна.
— Эту картину рисовал мой первый муж. Он не художник. Он просто очень любил рисовать.
Картина называется «Уголок актрисы». На картине — туалетный столик с зеркалом-трильяжем. На столике бижутерия, грим, какие-то заколки-расчески. И учебник марксизма-ленинизма.
— Я была такой активисткой. Одно время даже возглавляла нашу парторганизацию. Но потом стало очень трудно совмещать семейные заботы с общественными.
Про Никиту Сергеича и общение с молодежью
Когда в Третьяковке была выставка «Оттепель», я спросила родителей, не хотят ли они пойти. Отказались. Папа так прямо заявил: «Я сам могу про оттепель на три выставки наговорить». Мама прокомментировала: «Ну да. У тебя же большой опыт. С тобой Хрущев здоровался».
Хрущёв и правда здоровался. Раза три точно. Он и с мамой здоровался — но один раз.
История первая случилась, когда папа и его лучший друг дядя Женя — тогда старшеклассники — пошли посмотреть на только что построенный к Спартакиаде народов СССР стадион «Лужники» (в ту пору — имени Ленина). Была середина лета. Они шли по бровке вдоль новенькой ограды спорткомплекса, когда на дороге появилась машина. Ехала она настолько медленно, что догнала их далеко не сразу. В машине были водитель и Никита Сергеевич, внимательно смотрящий по сторонам, как будто проверяющий, нет ли где не слишком очевидных, но заметных придирчивому взгляду огрехов. Никакой охраны или сопровождения. Совсем недавно состоялось секретное — о котором, естественно, говорили все — заседание с докладом о культе личности. «Здравствуйте, Никита Сергеевич», — сказали в один голос папа и дядя Женя. Хрущев приветственно им кивнул и вновь стал по-прорабски крутить головой.