Администратор, совсем юная девушка, попыталась позвонить хозяйке, но та оказалась вне зоны доступа. А клиентка вцепилась в кресло: куда, мол, я пойду в таком виде?
Не имея распоряжения начальства, решили сидеть до победного. Клиентке подложили под шею самолетную подушку-валик, она спала, а Варя всю ночь молилась и возилась с колтуном. За это время он из объемного комка превратился в плоский блин, но полностью его распутать не удалось.
В 8 часов утра в салон приехал муж клиентки. Нет, не расплатиться и не увезти свою жену домой спать. Он привёл ребенка, люльку и запас детского и взрослого питания на день.
Опешившая администратор дозвонилась до хозяйки. Та сказала, что к вечеру будет и что до ее приезда проблему клиентки нужно решить.
Зал салона пришлось закрыть на вип-обслуживание: в нем разместилось все семейство. Весь день муж развлекал жену беседами. Ребенку меняли памперсы, кормили его, тетёшкались. А Варя, не спавшая уже больше суток, разбирала волос за волосом. Пару раз позвонила маме — попросила помолиться за нее. Разбирала уже скорее из азарта — распутает или нет, — чем из чувства долга. Когда она выскакивала в туалет или к кофе-машине, другие парикмахеры смотрели на нее скорбно-сочувственно, но молчали. За дверь никто не заглядывал — как будто это был не вип-зал, а чумной барак.
Хозяйка приехала в салон к обеду, оценила масштаб катастрофы и попыталась выставить клиентку. Та вцепилась в подлокотники кресла и заорала, как бесноватая во время отчитки, что не уйдет. Невипнутые посетители салона, находившиеся в других залах, встревожились, и хозяйке пришлось их успокаивать, хотя она сама была на взводе. Муж клиентки пообещал компенсировать труды. Хозяйка немного успокоилась.
Часам к 8 вечера за Варей приехал ее молодой человек. Колтун уже превратился в маленький комочек, но выстригать его и портить красоту шевелюры клиентка все так же не хотела. Варя наконец-то отвлеклась на еду — впервые за полтора дня.
В 23.45 колтун распутали. В его центре оказался кусок гудрона, прилипший к волосам.
— Вот тебе и секс курортный, — хихикнул муж клиентки. — Я ни на что не намотал, а ты намотала.
После этого милого замечания клиентка спросила:
— А как же моя процедура?
Хозяйка, сидевшая со всеми, чуть со стула не упала. Но что кобениться, когда тебя истериками и випством прогнули на 38-часовой рабочий день?
Когда клиентке сделали ботокс, на дворе была глубокая ночь.
— Сколько нам доплатить — тысяч пять? — спросили випы, собирая по залу свое хозяйство. Ребенок мирно спал в кресле-переноске. Сошлись на 10. Этой суммы у клиентов не оказалось: на Бали издержались. Пообещали занести в течение ближайших двух недель.
Тут бы и сказочке конец, но не все так просто. Варя спала почти сутки. А ее мать с утра решила обзвонить окрестные салоны и узнать тарифы на распутывание колтунов. Прайс оказался стандартным: 5500 за 1,5 часа работы.
Как ни странно, клиенты об этом знали. До того, как записаться на уходовую процедуру к Варе, они обошли всё вокруг в попытках распутать волосы. И им везде твердо говорили: только стрижка, только короткое каре с выбриванием затылка.
Про планы и садоводство
Историю о том, как прапрадед решил на старости лет осчастливить своих детей и на все сбережения в начале 1917 года купил заливные луга в пойме Оки, я много раз слышала с самого раннего детства от деда:
«Бабка было влезла:
— Андрюша, а может, не надо? Может, деньги поделишь?
А дед ей:
— Молчи, дура. Земля всегда будет в цене. И деньги не пропьют — делом займутся.
И скидывает в шапку золотые десяти- и пятирублевки. А я, маленький, сижу в уголке и смотрю…»
Попользоваться приобретением толком не удалось. Прапрадед, узнав, что земля национализирована, тоже долго не прожил: его хватил удар.
Дети, впрочем, несмотря на экспроприацию, не спились и занялись делом. Так что через десять с небольшим лет односельчанам было кого раскулачивать.
Теперь уже и прадед не выдержал: материл коммунистов, председателя колхоза и лично товарища Сталина, доматерился до статьи 58-10, был осужден тройкой при ПП ОГПУ Московской области и отправился на пять лет на поселение в Казахстан. Деда, в то время уже жившего в Москве, выгнали с рабфака…