Про революционеров
Один из моих прадедов был большевиком с дореволюционным стажем. Человек он, судя по рассказам, был своеобразный: запойный алкоголик, тиранил жену и троих детей, но в то же время считался одним из лучших наборщиков книжной сытинской типографии, пользовался уважением товарищей и погиб в конце 1917-го.
Он не только сам бредил идеалами свободы, равенства и братства, но и заразил этим бредом некоторых из родственников. В том числе — младшую сестру Анну.
Прабабка Анюта была очень тихой. Я помню ее в 70-е — сухонькую и мирную старушку с едва слышным голосом. Помнится, я очень удивилась, когда узнала о том, что она участвовала в исторических событиях.
Дед объяснил: «Запретили ей рассказывать».
Как выяснилось, до начала 60-х прабабка Анюта довольно часто делилась воспоминаниями о революционной молодости с учениками окрестных школ. Но с годами голова у нее начала пошаливать. Как-то раз пришла она на 7 ноября к пионерам и на вопрос: «А как вы брали Кремль?» — ответила: «Ну, собрались мы и пошли к Кремлю. Подходим, а сверху стрелять начали. Тут мы ничком упали: кто за куст, кто в канаву, кто в ров. Пролежали до вечера, а как стемнело, разошлись по домам».
Короче, произошло то, что обычно и бывает с митингующими: пришли, потоптались и отправились восвояси. Но принятая повсеместно риторика героического прошлого не позволяла об этом сказать просто и внятно. Особенно детям.
С тех пор выступать перед школьниками прабабку Анюту не звали.
Когда прабабка Анюта умерла, от нее остались икона «Утоли мои печали» и часы с гравировкой за участие в революционном движении. Часы были завещаны любимому внучатому племяннику Мише, очень похожему на своего деда-революционера и внешностью, и характером, и любовью к спиртному.
В начале 90-х Мишу нашли лежащим в одежде в ванной, полной воды. Квартира была закрыта снаружи. Как выяснилось, за день до этого он продал её приятелю-кавказцу — с правом своего пожизненного проживания. В милиции заявили, что состава преступления не видят: вероятнее всего, это был сердечный приступ. Что в воду в одежде упал, бывает. И с квартирами удачно бывает. А часы — непутёвый племянник пропил их задолго до смерти.
Про конец века
Суббота. Часов шесть вечера. Набираю номер. Слышу знакомый голос — сбивчивая речь, чуть заплетающийся язык. Разговаривает лениво, как бы нехотя. А ведь днем звонила — просто умоляла выслушать. Но я тогда говорить не могла. А вот теперь могу. Да, звоню узнать подробности. Ну что стряслось?
На самом деле ничего особенного. Житейская скука. Мужа очередной раз сажают. Старшая сочинения хорошие пишет, а с грамотностью не очень. Младшую в музыкалку не взяли. Помидоры в магазине дрянь. Что за жизнь! Шмотки даже на Черкизоне дорогие. Ты про «Проблему 2000» слышала? Правда что ли в Новый год всё отключится и рухнет? А кого мне еще спросить? Ты же у нас по компьютерам...
Разговариваем долго. Так долго, что она, прервавшись, отходит на кухню за сигаретами.
Захватить пачку и зажигалку — секундное дело, но она возвращается минут через 10.
Я уже давно хочу нажать на отбой, но знаю: сделаю так — будет смертельная обида. «Тебе и так не дозвониться, вечно меня игнорируешь; хороша подруга».
Наконец она берет трубку, долго в нее сопит, а потом называет меня другим именем и — скороговоркой: «Только я тебя прошу: не светись. Ты своим видом ко мне привлекаешь внимание. Надень что-нибудь темненькое, неприметное. Я подскочу к метро на минуту — туда-сюда, и разбежались».
Не говоря ни слова, кладу трубку.
Ну что ж это такое! Опять началось. Сколько можно...
Через неделю звонит ее мама: нужна помощь. Не материальная — моральная.
Который раз говорю, что помощь в этом случае могут оказать только профессионалы. Организовали же в Москве специальные группы. Анонимные. В одиночку с этим не справиться. Да и вообще — зачем спасать человека без его на то желания. Настоящего желания.
Кстати, вам куртка не нужна? И еще спортивный костюмчик. Ткань на болонью похожа — никак не запомню, как называется. Новые совершенно. Моей маловаты оказались. Купили без примерки.
Куртка нужна. И костюмчик тоже.
А в новогодние каникулы она умирает. От передоза.