Про упорство
Когда-то давно купила я фильм Кирилла Серебренникова «Юрьев день» на официальном диске. Диск этот заедал через 25 минут и перебрасывал зрителя в начало фильма. Я пыталась диск переупрямить: раз десять просматривала-проматывала фильм до 24-й минуты — и меня снова и снова переносило в начало.
Завязка была безупречна во всех смыслах этого слова, и мне (что бывает нечасто) очень хотелось увидеть продолжение.
В конце концов, заинтригованная, я плюнула на бракованный диск и моральные принципы, скачала фильм с торрентов и досмотрела. И была страшно разочарована. Диск как будто заранее стыдился и намекал — а оно тебе надо?
Кино оказалось унылой чернухой с назидательным подтекстом уровня ЕГЭ по русскому языку.
Я даже пожалела, что торрент на всё той же 24-й минуте не перебрасывал зрителя на начало фильма. Отличный был бы ход. Настоящий арт. А так... Ну хоть гештальт закрыла.
Впрочем, я так и не поняла, насколько примешалось к впечатлению о картине похмельное послевкусие сверхожиданий. И как бы я восприняла фильм, если бы спокойно изначально посмотрела его от начала и до конца в один прием.
Про визит к астрологу
Ноябрь. Вечер. Мы с мамой трясёмся в битком набитом автобусе. Остановка «Магазин "Лейпциг"». Мама смотрит на часы: мы приехали слишком рано. Чтобы скоротать время, заглядываем в продуктовый.
У меня все время болит голова. Когда боль ненадолго прекращается, кажется, что что-то не так, что-то неправильно. Меня водят по врачам, делают электроэнцефалограмму, родители ищут специалиста за специалистом. И вот консультация на дому. Михаил Борисович. Знакомство через десятые руки: что, как — сведения потерялись в цепочке контактов. То ли гомеопат, то ли экстрасенс, то ли непризнанный гений с новаторскими взглядами — почему бы не попробовать. Терять все равно нечего. Кстати, когда родилась ваша девочка? А точный час помните? Да, просили узнать. В Москве? Роддом на Пролетарке? Очень хорошо. Не знаю зачем, но важно.
Через минут сорок мы, отхватив килограмм сосисок, стоим у подъезда.
Вот и личное знакомство. Темный, бородатый, с цепким и немного насмешливым взглядом. Жена — Галина (можно без отчества), дети — Сёма и Маша. Очень приятно. Извините, можно положить сосиски в холодильник?
Взрослые уходят на кухню и закрывают дверь. Мы остаемся с Сёмой. Он младше меня. Ну и чем мы будем заниматься? Может, сыграем в шахматы? Я играю плохо, но Сёма — еще хуже. Я выигрываю. Приятно почувствовать себя гроссмейстером.
Необычная квартира. На стене огромная икона, как будто снятая с царских врат. Или мне это только кажется, а на самом деле она не такая уж большая? Кажется, Николай Угодник. А впрочем, я в этом не сильна. У нас дома всего одна маленькая «Утоли мои печали», и та затерялась на полках среди книг.
За свои 11 лет я видела много икон за раз только у двоюродной бабки. Правда, баба Катя немного безумна, и бывать у нее, а тем более — долго сидеть, разглядывая иконы, удовольствие сомнительное. Ах да, еще я видела иконы в Третьяковке. Кажется, это все-таки Николай Угодник.
Меня зовут на кухню. Мама сидит с ошарашенным видом. Хозяева квартиры — тоже. На столе — лист, на котором нарисован круг. Галина просит меня сесть и дать ей правую руку. «Ты левша? Тогда — левую». Она долго рассматривает мою руку, что-то записывает на бумажку.
«А какие тебе снятся сны?» — вдруг спрашивает Михаил Борисович. «Разные».
Меня вновь отправляют в комнату к Сёме. За закрытой дверью слышен взволнованный разговор. После пары с блеском выигранных шахматных партий мне становится скучно, и я просто сижу на полу, рассматривая икону.
Наконец дверь с кухни отворяется. «Обязательно звоните», — говорят моей маме хозяева.
«Ташенька, нам пора». Мы спускаемся на лифте.
«У тебя Венера в Близнецах», — тихо и грустно говорит мне мама.
«А что значит?» — «Не знаю. Какая-то очередная проблема. И она тоже не лечится».
Ой, мы забыли сосиски.
Про национальные ценности
Летом в Париже я видела спящего возле фонтана клошара; рядом с ним на картонке стояли початая бутылка вина и фужер. Весной в Милане я встретила бездомную женщину, которая выудила из мусорного бака банку с кремом и элегантно смазала им руки. А в Москве — в Москве свои ценности.