По сути это был наезд на главреда, но его имя не было упомянуто, зато меня, недотыкомку никчемную, склоняли по-всякому. У меня от шока чуть молоко не пропало.
Шефу тоже было явно не по себе, но он сказал, что будет вынужден письмо напечатать, ибо у нас демократия и гласность, если я не договорюсь с рецензентом. И я поехала пообщаться.
Рецензент поначалу чуть не брызгал слюной, но постепенно успокоился, понял, что сам выглядит странно, и решил письмо не публиковать.
До всей этой истории я совершенно не понимала, что в гуманитаристике все решает интерпретация: сам факт кому надо давно известен. А тут мне в одной ситуации показали гуманитарный мир во всех его плюсах и минусах. Я впервые осознала, что среда, в которую я лезу, враждебна к чужакам, кланова и сверхиерархична. Надо изучать правила тусовки и думать, хочется ли мне в этом мире находиться. А пока я никто и звать меня никак, все решает личное общение.
Общение дало свои плоды. Через полгода возмущенный рецензент уже с удовольствием прослушал мой доклад на тех же материалах, что были в раскритикованной статье, но со ссылкой на пару его работ, и публично высказался о нем одобрительно. Хотя по сути ничего не изменилось.
Впрочем, не всем везло, как мне. Через несколько лет наш герой написал более чем кислую рецензию на коллективную монографию, где сам был одним из авторов. Прошелся, разумеется, по частям, написанным другими. В свойственной себе манере. Общение не помогло.
Про обретение гармонии
В один из последних дней 96-го года я закончила работу над большой халтурой — каталогом американской автохимии и автокосметики. Полтора месяца сидела дома, обставленная аэрозолями, бутылочками, коробочками и тюбиками Master и Turtle Wax, переводила тексты этикеток на русский — и вот наконец-то.
С 450 баксами и рублевой мелочью в кошельке я мчала из офиса компании к метро, и вдруг мне пришла в голову нездоровая мысль поменять пятидесятку и съездить за подарками. Я как раз присмотрела дочери славные красные вельветовые штанишки — так почему бы не порадовать девочку к празднику модной обновкой?
К обменнику подбежала за две минуты до обеда.
— Закрыто, — буркнули из окошка.
— Пожалуйста, мне быстро.
— Справку не оформлю.
— Да не нужна мне справка — поменяйте 50, — и я зачем-то сунула в окошко сто баксов.
Два лязга ящика для денег — и вот они, рубли! Но где же долларовая сдача? Две десятки есть. А остальное? Может быть, мне поменяли не 50, а 80? Нет, всё правильно — рублей на 50. Где же тридцатка?
Я постучала в окошко.
— Закрыто.
— Извините, но вы недодали мне деньги.
— Закрыто.
— Но как же так?..
— Сказала же — закрыто. Не хулигань.
Возле обменника лениво прогуливался милиционер.
Подошла к нему — так, мол, и так.
— А справочка ваша где?
Я не могла заставить себя уйти, уехать. И плевать, что меня ждали дочь, муж, родители.
Весь обеденный перерыв я в бессильной злобе прометалась перед обменником. Наконец, окошко открылось...
Редко когда мат доставлял мне такое удовольствие.
Успокоившись, я стала спускаться по лестнице в метро. Жизнь была прекрасна и удивительна.
Про пословицы
Когда мне было лет пять и я только-только научилась читать, бабушка принесла мне уже явно не новую книжку русских пословиц и фразеологизмов с картинками, на которых буквально изображалось то, о чем пословицы и фразеологизмы говорили. Вероятно, это была книжка для младших школьников, которым по программе полагалось запомнить хоть что-то из устного наследия далеких предков.
«Работать спустя рукава» — и туповатый детина в рубахе с рукавами до земли пытается взять топор.
«Считать ворон» — и лохматая неряшливо одетая девочка и вправду ворон на ветке считает.
«Любишь кататься — люби и саночки возить» — и бодрые румяные крестьянские дети тащат санки в горку.
«Без труда не вытащишь и рыбку из пруда» — и дедушка подает вихрастому внуку удочку.