Правила есть правила, но соблюдать их многие юные дарования были попросту не способны, поэтому я с относительной регулярностью топтала дорожку к замдиректора по режиму, начальнику охраны или секретарю директора — в зависимости от того, кто из них в доступе, — и под свою ответственность и со своим пропуском забирала очередного безмятежного дитятю с проходной на занятие.
Однажды (полнолуние что ли было?) бегала вверх-вниз раза три. Вечером выхожу с работы. Охранник смотрит на меня сочувственно и говорит:
— Не завидую я тебе, Владимировна. Они ж ничего не усваивают. Паспорт — и тот взять не могут. Как ты их учишь-то?
Едва сдержалась, чтобы не сказать:
— Так и учу. А что делать...
И вот как-то раз очередное дитятко заявилось без паспорта, но с претензиями в стиле «А зачем вам документ? Я же вам раньше все показывал. Мне мама говорила, что вы только власть хотите показать...»
Ребята при исполнении занервничали, и я потащилась к дяде Диме — начальнику охраны, судорожно думая, как буду ему очередной раз объяснять, почему годный к строевой остолоп 18 лет без двух месяцев не может раз в неделю перед выходом из дома проверить наличие документов.
Захожу в кабинет, а начальник на стенку открытку прилаживает:
— Вот в родные места съездил. В Орловскую область.
Оказалось, он из Клеймёново.
— Это где Фет похоронен? — уточняю.
Дядя Дима аж расцвёл. Так и есть.
— Там для вас, литераторов, места знатные.
Да знаю, говорю. У меня дед в Становом похоронен в братской могиле. Мы несколько лет назад были в ваших краях. От Станового как раз отворотка на Клеймёново.
— Все правильно. Меня возле этого памятника в пионеры принимали. Кого там на проход подписать надо?
Вот уж воистину наши мёртвые нас не оставят в беде. И поэты у нас одни.
А сейчас собственник здания сменился. Охрана тоже. Теперь никаких тебе «Владимировна». Только формальное «здравствуйте». Только скользящий взгляд. Есть документы, нет документов — заходи. Всё равно по камерам отследят и, если что не так, на выходе примут.
Про редактуру и учёного ветерана
В самом начале 80-х заслуженный учитель-русист Александра Михайловна взяла подработку — проверить докторскую диссертацию по истории. Знакомые знакомых попросили «всяких красивых гуманитарных фразеологизмов добавить». Ну и пунктуацию проверить. Остальное, мол, в порядке. Работы на пару дней максимум.
Сговорились на 40 рублей.
Когда Александра Михайловна принесла папку домой и раскрыла, её охватил ужас. Безграмотность полная, ни одного слова не понятно, и вообще история оказалась теплофизикой. Автор диссертации, бодрый ветеран, был слеп и поэтому надиктовал свою работу жене — она-то и была историком. Та, ничего не понимая не только в теплофизике, но и в физике в целом, записывала за мужем, а потом перепечатывала как умела.
Естественно, первым порывом Александры Михайловны было отказаться. Но, услышав устыжающее «Значит на вас надеяться нельзя? Нам так и сказать всем друзьям?», она смутилась и отправилась за помощью к любимой дочери Людочке.
Людочка явно понимала в технических дисциплинах больше. Она работала ведущим инженером в одном из оборонных НИИ, регулярно писала отчёты и статьи и имела дело с разного рода документацией. К тому же в НИИ был редакционный отдел, на который было решено спихнуть часть подработки.
Однако спихнуть не получилось. Нет, от левака, конечно, никто не отказывался. Просто в редотделе заглянули в принесенную писанину, ахнули и запросили три недели и 200 рублей.
Александра Михайловна попыталась хотя бы скорректировать сумму: все-таки 40 и 200 казались перебором благотворительности. Однако ветеран уступать не собирался.
Он рявкнул на Александру Михайловну, как будто она была новобранцем в его взводе в 41-м, и пригрозил милицией и всей левачащей семейке, и редотделу почтового ящика, который вместо того, чтобы крепить оборону родины, вымогает у ее защитника, потерявшего здоровье, последнее.
Ситуация оказалась патовой. Конечно, учёного ветерана можно было послать. Но никто не гарантировал, что он в порыве застилающей здравый смысл мести не натравит на пытающуюся вырваться из лап добычу «органы» и не устроит всем настоящие неприятности.